Четверокнижие - Янь Лянькэ
— Мальчик вернулся! Мальчик вернулся!
Крик его звучал радостно, и голос срывался, уносясь вместе с ветром и снегом сквозь белизну вниз по реке. И люди один за другим выбежали из бараков, мужчины и женщины, высыпали наружу, встали перед бараками и смотрели на Мальчика, на его караван. А караван под началом Мальчика подошел к толпе солагерников и остановился, похожий на снежного дракона. Люди были с ног до головы покрыты снегом, на волосах и ресницах намерз лед. Но перед солагерниками они стояли, расплывшись в счастливых улыбках. Потому что Мальчик пообещал, что наградит каждого десятью малыми цветками. А с такой прибавкой они вполне могли претендовать на амнистию вместо других, менее удачливых заключенных. Но оставшиеся в лагере не знали, почему после целых суток в пути на лицах у людей сияют яркие пунцовые улыбки, похожие на цветы персика по весне, словно никакая метель им не страшна, люди не знали и растерянно разглядывали караван. Разглядывали Мальчика во главе каравана, разглядывали семь телег, оставленных в отдалении.
Мальчик отряхнул снег с рукавов, смахнул лед, налипший на волосах, обвел глазами толпу и громко провозгласил:
— Хорошие новости! Хорошие новости! Наш девяносто девятый участок первым выплавил из песка сотню тонн чугуна, следующий за нами участок успел выплавить только семьдесят тонн, и наверху ясно дали понять, что наш участок будет представлять зону перевоспитания, а также уезд и весь округ на торжественном собрании в провинции. Ясно дали понять, что часть заключенных нашего участка отправится домой, как отправился домой Лаборант, будет встречать Новый год в кругу семьи. Увидев, что Богослов подкатил к его ногам телегу, Мальчик вскочил в нее, выпрямился во весь рост и продолжил свою речь: — Вчера начальство вручило мне сразу пять почетных грамот и десять больших цветков, теперь грамот у меня стало ровным счетом сто четыре штуки. А красных цветков — двести восемь штук. Чтобы отблагодарить вас за усердную выплавку чугуна и помощь в получении грамот и цветков, дорогой я решил вот что. Когда наверху утвердят число заключенных, которые поедут домой праздновать Новый год, я это число удвою. Если наверху разрешат отправить домой пять человек, я отправлю десять. Если разрешат отправить домой двадцать человек, я отправлю сорок. А если наверху в качестве поощрения разрешат отправить домой сразу сорок человек, я отпущу на волю всех заключенных, останусь здесь один, один буду сторожить бараки и плавильные печи.
Богослов держал в руках оглобли и следил, чтобы телега стояла ровно и твердо, как настоящая сцена. И Мальчик с телеги зычным голосом выкрикнул много разных слов. Люди никогда не слышали, чтобы Мальчик говорил таким зычным голосом, чтобы он одним духом, без запинки произносил такую длинную речь. Не только пообещал удвоить число заключенных, которые поедут домой отмечать Новый год, но еще пообещал удвоить число перевоспитавшихся, которые навсегда выйдут на свободу. Сказал, что перед поездкой в провинцию будет щедро раздавать малые цветки, как штабное начальство щедро раздает большие цветки и грамоты. Чтобы заключенные, у которых число цветков подбирается к сотне или перевалило за нее, в результате усердной работы получили свои сто двадцать пять цветков или даже больше, и когда он вернется из провинции, то обменяет цветки на пятиконечные звезды, и все заключенные, у которых наберется пять пятиконечных звезд, перевоспитаются и смогут покинуть зону перевоспитания и больше никогда не возвращаться к берегам Хуанхэ. Голос у Мальчика немного охрип, словно от простуды, Мальчик говорил и размахивал руками перед толпой и своими жестами напоминал заключенным какого-то вождя и деятеля с самого верха, но никто не мог вспомнить, на кого именно похож Мальчик, кого он повторяет. Все-таки он был еще ребенок, недавно впервые побывал в окружном центре и видел куда меньше мира, чем собравшиеся перед ним преступники. Но люди слушали — слушали и радовались, не решались выпытывать у Мальчика подробности, но не могли не слушать, не могли не смотреть на Мальчика с надеждой.
— Но если хотите отправиться по домам, нужно выполнить еще одно задание. — Под конец Мальчик снова возвысил голос, как оратор, который завершает речь ярким аккордом. — Какое задание? А вот какое: нужно выплавить отборную сталь весом никак не менее восьмидесяти цзиней, такую сталь, чтобы пела колокольчиком, если по ней постучать, звонкую и прочную, как сталь, из которой делали рельсы, что висели вместо гонгов на деревьяху околицы каждой деревни, когда кампания по массовой выплавке еще не началась, такую сталь, из какой раньше делали колеса у подвод, настоящую сталь, как в тесаке или топоре, а не нашу чугунную лепешку из песка, стучишь по ней все равно что по деревяшке. — Мальчик откашлялся, точно настоящий деятель, который выступает с огромной сцены перед многотысячной армией, перед своими подчиненными, и слова его окрыляют, звенят и бряцают. — Поставь перед нами такую задачу несколько месяцев назад, мы выполнили бы ее без труда. Но сейчас во всей Поднебесной не осталось другого сырья для переплавки, кроме черного песка. Теперь у кого есть хорошее сырье, тот и выплавит лучшую в мире сталь, тот и повезет свою лучшую в мире сталь в провинцию, а из провинции в Пекин — но откуда он возьмет сырье?
Мальчик смотрел на людей внизу:
— Где на безлюдном берегу Хуанхэ найти топоры, тесаки, рельсы или стальные колеса? — Он обвел глазами лица людей, взглянул на заснеженное небо. — Кто найдет мне хорошее сырье для переплавки, того награжу красными цветками, за каждый цзинь получите один малый цветок, принесете десять цзиней доброго сырья — получите десять цветков, принесете пятьдесят цзиней — получите пятьдесят цветков, а это все равно как десять больших цветков или две пятиконечные звезды, добавьте сюда цветки и звезды, которые вы уже заработали, и можете сразу, тотчас, немедленно собирать вещи и отправляться домой. Но у кого из вас найдется сырье для выплавки отборной стали? — Мальчик обвел глазами лица людей. — Есть у вас такое сырье? А если есть, немедленно сдавайте его. Больше такой возможности не будет!
Небо до того посветлело, что стало видно, как искрится на дамбе снежная гладь. Стало видно, как
