Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

ничего говорить не стану. Вы его увидите сами. А покуда шагаете — любуйтесь домами, фонтанами, храмами и скульптурами. Прекрасных творений здесь очень много. Но на окраины города ходить не советую!

— Это ещё почему? — с мальчишеской горячностью возмутился Вадим.

— Чем дальше уйдёте от Месы, тем у́же и грязнее будут улицы. Там вы не увидите мраморной плитки на дороге. Все окраины застроены домами в несколько этажей, в которых в маленьких клетушках в невообразимой тесноте живут люди, обслуживающие город. Среди них мелкие торговцы, рабочие, моряки, рыбаки, мастеровые, грузчики. Всюду вонь, грязь, нечистоты, а ночью ещё и темнота, в которой меж домов шныряют воры, грабители и убийцы. Каждое утро стража вывозит десятки мёртвых тел за городские ворота.

Оставшуюся дорогу до хазарского квартала новогородцы прошли молча, думая каждый о своём.

Глава 22

Четыре с лишком десятка дней, проведённых в Константинополе, промелькнули для Вадима как одно мгновение. Ему уже начинало казаться, что он с раннего детства знает этот город, его площади и улицы, ипподром, акрополь и даже расположенный на склоне спускающегося к морю холма императорский дворец, утопающий в зелени и многоцветье садов.

По утрам княжич со стопкой пергаментных листов часто бродил по улицам и форумам, останавливался возле домов и памятников, пытаясь нарисовать тонким грифелем понравившиеся ему строения и украшающие их детали.

Но больше всего он любил приходить к акведуку Валента, соединяющему третий и четвёртый городские холмы, и взбираться на него. Сначала по приставной деревянной лестнице на первый ярус, а затем, цепляясь за торчащие меж плит металлические стержни, на верхний уровень. Туда, где были уложены свинцовые трубы, по которым вода текла в ближайший мраморный бассейн. Здесь, на высоте пятидесяти локтей, он усаживался на каменный бордюр и мог с рассвета до заката взирать на копошащийся, словно гигантский пчелиный рой, город. Своими действиями он приводил Таислава в ужас. Толстяк до́ смерти боялся высоты и без содрогания не мог смотреть на то, как Вадим карабкается по отвесной каменной стене и усаживается на неё, свесив вниз ноги.

Так происходило много раз, а потому уже стало обыденным занятием для княжича.

Вот и теперь он снова пришёл к акведуку и привычно занял своё любимое место наверху.

Но не любопытство привело его сюда, а желание попрощаться с Константинополем.

Утром новогородскому посольству надлежало покинуть город. Аудиенция у императора состоялась, договор о мире и дружбе был подписан, льготы и послабления торговому люду определены, и ничто более не удерживало здесь княжичей и Таислава.

Вадим подпёр голову ладонью и задумался, вызывая в памяти недавние события.

О дне приёма у императора Феофила хазар и новогородцев стало известно, когда поздним вечером Ахтуб явился к ним в сопровождении двух воинов с факелами в руках.

— Готовьтесь! На восходе солнца за нами придут. Надеюсь, вы заранее договорились с сановниками обо всех тонкостях церемонии?

— Ну да! Помнится, когда я был один, они что-то говорили о том, кто должен приветствовать первым, какие слова нужно произносить, — пожал плечами в смущении княжич Изяслав. — В моей голове ничего не отложилось.

— Так что же ты мне об этом не сказал? — вскипел Таислав.

— Не забудьте взять с собой подарки, привезённые от князя Гостомысла! — попытался предотвратить ссору хазарин.

— Ты с нами пойдёшь во дворец? — поинтересовался Таислав.

— Пойду, но со своими послами, ведь я не новогородец, — с лёгкой улыбкой вымолвил тот. — Да и чем я смогу вам помочь? Толмачей там и без меня своих хватает.

— Всё же расскажи нам об установленной во дворце церемонии приёма послов, — попросил Вадим. — Очень не хотелось бы сделать что-то не так!

— Об этом слишком сильно не задумывайтесь. Вам там всё заранее ещё раз покажут и объяснят. Хотя… — замер на одно мгновение Ахтуб. — Нужно быть готовыми к тому, что послам придётся встать на колени и склонить к полу свою голову при появлении императора, а потом ещё трижды преклонить колени по пути к его трону! Так вынуждены поступать послы и правители всех стран, которые ищут дружбы и покровительства Византии! Неужто ты не запомнил этого, княжич? Или согласился на всё, даже не задумываясь?

Хазарин долгим взглядом в недоумении окинул Изяслава и, повернувшись к Вадиму, негромко произнёс:

— Кто не сможет свершить такое из-за своей гордыни, тому лучше не ходить на приём! Прощайте! Встретимся завтра во дворце императора!

А рано утром грохот копыт по мостовой разбудил весь квартал.

Стоя в широком дверном проёме, Вадим увидел приближающийся к дому десяток императорских стражей в белоснежных одеждах, украшенных золотыми пластинами. На головах у воинов были сверкающие на солнце золотые шлемы, а в руках короткие копья. Вслед за ними слуги вели трёх тонконогих гнедых скакунов, на которых послам предстояло ехать к императорскому дворцу. Княжич обратил внимание на богато украшенные золотыми нитями и драгоценными камнями конские уздечки и попоны. И тут же он почувствовал, как что-то ёкнуло в груди, заставляя крепко сжать зубы и сделать несколько шагов в сторону распахнутых настежь ворот. Возможно, это было чувство долга перед своей страной и князем Гостомыслом. Ведь ещё вчера вечером Вадим принял для себя твёрдое решение отказаться от посещения дворца императора, сославшись на болезнь. Даже возможность увидеть всё великолепие процедуры аудиенции не смогла пересилить необходимость падать ниц перед кем бы то ни было. Он считал себя воином и будущим правителем огромной страны, а не безгласным рабом, лежащим у ног своего повелителя.

— Ну что, княжич, ты с нами? — донёсся до него голос Таислава.

— Куда ж вы без меня! — словно далёким эхом откликнулся Вадим, двумя стремительными движениями взлетая на лошадь и сильным ударом ладони по крупу, посылая её вскачь в сторону ворот.

И тут же один из воинов схватил лошадь княжича под уздцы, заставляя её перейти на медленный шаг. Краем глаза Вадим заметил, что точно так же вслед за ним стражи ведут коней Изяслава и Таислава. В сопровождении молчаливой охраны всадники выехали через кованые решётчатые ворота на широкую улицу.

Трое копьеносцев зашагали впереди и четверо позади процессии.

К своему удивлению, княжич увидел вывешенные из окон и спускающиеся с балконов домов яркие разноцветные полотнища и красочные ковры, поднятые в приветствии руки мужчин и женщин. Походило на то, что в честь посланников кагана Хазарии и князя Биармии в городе начался грандиозный праздник.

Вадим ловил обращённые к нему добрые и восхищённые взгляды людей, и ему хотелось, чтобы улица никогда не кончалась.

Но вскоре идущая по Месе процессия приблизилась к