Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

В смысл звучащих фраз Вадим не вдумывался. Он знал, что стоящий чуть позади него болярин Таислав не только всё внимательно выслушает, но ещё тщательно изучит свитки, прежде чем позволит княжичу Изяславу их подписать.

Едва старец закончил чтение, как снова заговорил каган:

— Не одна Хазария заинтересована в дружбе с Биармией и Гардарикой! — он выдержал длинную паузу, словно подогревая интерес собравшейся толпы сановников. — Императору Византии Феофилу тоже понадобится помощь князя Гостомысла в войнах против наших общих врагов. Мои посланники к нему уже дожидаются, когда новогородское посольство присоединится к ним. Грамоту с просьбой быть благосклонным к вам, княжичи, я написал императору самолично. Надеюсь, у вас с ним не возникнет никаких препятствий для подписания такого же договора о мире и дружбе, как с Хазарией! Вместе с посольством я отправляю своего ближнего родича Ахтуба. Он не единожды бывал в Византии и поможет вам не только в пути, но и в далёком Константинополе. На своей лодье вслед за кораблями моего посольства вы подниметесь вверх по Итиль до переволока. Там пересядете на верблюдов, лошадей и за пару дней доберётесь до реки Танаис, где оба посольства уже ждут новые суда, снаряжённые для длительного плавания в Византию.

— А как же наша лодья? — не выдержал и задал вопрос Вадим.

— Тот корабль, что достанется новогородскому посольству на реке Танаис, будет ничуть не хуже лодьи, — улыбнулся Манассия. — Если поплывёте из Константинополя другим путём, то можете оставить его себе. Сомневаюсь, что вы снова решите возвращаться через волок на реку Итиль, а потому лучше отправьте свою лодью с ратниками в Новогород. Десяток человек оставьте при себе. Не сомневаюсь, что воины вам больше не понадобятся. Защищать оба посольства будет Ахтуб!

Юный каган-бек стремительно поднялся на ноги, показывая этим, что аудиенция закончена, и в сопровождении ближних сановников вышел в боковую потайную дверь.

Это было вчера.

А нынче с раннего утра Изяслав и Таислав снова отправились во дворец, чтобы окончательно вместе с тарханами правителя Хазарии решить спорные вопросы по торговым делам и подписать договор.

Вадим остался в лагере посольских ратников, но долго находиться там не смог.

Он пошёл в город.

В который уже раз, окидывая долгим взглядом Казар, княжич пытался вобрать в себя всю его дикую и непривычную взгляду новогородца красоту. Он понимал, что уже никогда в своей жизни сюда не вернётся.

Глава 19

Вадим не захотел ехать на верблюде, от которого шла вонь, и по знаку стоящего неподалёку Ахтуба слуги подвели к молодому княжичу тонконогого вороного арабского жеребца с дорогим высоким седлом и плетёной уздечкой.

— Путь нам предстоит долгий, — улыбнулся хазарин. — Ехать по степи пыльно и жарко. Накинь на себя тот халат с капюшоном, что лежит на луке седла, не пожалеешь! Днём он спасёт тебя от зноя, а ночью от холода.

Уже сидя на коне, Вадим увидел, как Изяслав с Таиславом выпустили трёх голубей из одной клетки и залезли в большую крытую повозку. Княжич подумал, что они поступили разумно. На мягких коврах под навесом можно было прятаться от солнца, есть, отдыхать и даже спать. Старикам, женщинам и детям ехать в повозке не зазорно. Молодому и сильному воину такая роскошь непозволительна, поэтому ему следовало проделать путь верхом, производя впечатление на окружающих людей.

Громкие гортанные крики, свист и щёлканье плетей понеслись со всех сторон, давая знать, что караван тронулся с места.

— Позволь присоединиться к тебе, — снова раздался голос вездесущего Ахтуба, подскакавшего к княжичу на великолепном белоснежном скакуне. — Дорога всегда короче, когда следуешь по ней с приятным собеседником! Ты бывал на переволоках раньше, княжич?

— В нашей стране рек и озёр много, а потому и волоков на них не перечесть!

Поднявшиеся клубы пыли от сотен ног и копыт вынудили их прекратить только что начавшийся разговор.

Вадим мысленно поблагодарил заботливого хазарина за халат с капюшоном, а ещё больше — за многослойную сетчатую лицевую повязку, сквозь которую можно было дышать, не чувствуя хруста пыли на зубах.

На закате солнца посольский караван остановился в небольшой низине, где через каждые полсотни локтей среди кустарников и деревьев были выкопаны несколько колодцев.

Стряхивая с одежды пыль, к княжичу подошёл Ахтуб.

— Здесь проходит пересохшее русло ушедшей под землю реки. Та река протекает совсем близко к поверхности, а потому воды в колодцах достаточно, чтобы напоить всех страждущих даже в самую сильную засуху. Но обычно у каждого путника есть при себе запас воды. А поят из колодцев в основном лошадей. — Хазарин сладко потянулся, разминая затёкшие конечности.

— Мои люди установили для нас шатёр и развели рядом с ним костёр. Приглашаю тебя со спутниками промочить горло хорошим вином и разделить со мной вечернюю трапезу! Засиживаться не будем. Караван поднимется задолго до восхода солнца. Нам нужно по прохладе пройти как можно больше пути.

Сидя у костра и слегка подкрепив силы, Вадим почувствовал неожиданно навалившуюся усталость. Сам того не заметив, он закрыл глаза и провалился в пустоту. Последнее, что осталось в памяти, были заботливые руки, укрывающие его каким-то плотным тёплым покрывалом.

— Вставай, княжич! Ишь разоспался в тепле у костра! — пронзительный голос Таислава заставил молодого человека открыть глаза.

— Что, уже утро?

— Ахтуб просил дать тебе поспать подольше. Мы ждали, сколько могли. Караван вот-вот тронется. Конь уже застоялся. Возьми флягу с водой, умойся да садись в седло!

Переход между Итилем и Танаисом не впечатлил Вадима.

Похожие волоки ему приходилось видеть в Биармии. Здесь тоже сотни людей тащили на катках корабли, лодки и различные грузы. А рядом проходили две широкие утоптанные тропы, по которым передвигались гружёные повозки, караваны верблюдов и лошадей, пеших путников. Ровная поверхность облегчала всеобщее движение, а вооружённая стража, стремительно проносящаяся мимо и зорко взирающая на движущиеся в разные стороны людские потоки, обеспечивала безопасность и защиту волока от набегов кочевников.

К вечеру караван вышел к Танаису.

По всему берегу, насколько цеплял взгляд, раскинулся пёстрый лагерь торговцев. Сколько их тут было, княжич даже не мог себе представить.

Он покрутил головой в поисках Ахтуба и, увидев его, помахал рукой.

Хазарин пустил коня в галоп и вскоре оказался рядом с Вадимом.

— Что, княжич, удивлён таким скопищем народа? — шутливо вопросил он, подбочениваясь в седле.

— Я вижу у пирса только три корабля. Да ещё во-о-о-н там к берегу подтягивают две лодки. Как же все эти люди смогут уплыть отсюда?

— Ты удивишься ещё больше, когда узнаешь, что это