Кэтлин Гир - Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа

Заратан в ужасе смотрел на Варнаву.

— Брат, а что это за безголовый демон, которому повинуются ветра? — спросил тем временем Кир.

Взгляд Заратана метнулся в его сторону. Во имя Господа всеблагого, почему Кир просто не протянет руку и не даст этому старику пощечину, чтобы привести его в чувство?

— Всякому, кто читал Псалмы, известно, кому повинуются ветра,[53] — ответил Варнава. — Господу. Но в египетском папирусе, где излагаются магические знания, говорится, что ветра повинуются безголовому демону, владыке мира сего, ибо боятся его.[54] Он могущественная фигура в текстах о древней магии. А почему ты спросил?

Кир огляделся, словно боясь, что его кто-нибудь услышит.

— Когда я и брат Заратан были в крипте библиотеки, мы нашли книгу Папиаса «Толкование пророчеств Господа». Там было упоминание…

— Ах да, в четвертой главе, — ответил Варнава, сдвинув густые брови и оценивающе поглядев на Кира. — Ты прочел ее, брат?

— Ну, не всю, — смущенно ответил Кир. — Фраза была зашифрована, но я понял ее в той части, где говорилось о Пантере, безголовом демоне и Жемчужине.

Варнава удовлетворенно кивнул.

— Это куда больше, чем смогли понять в этом тексте большинство монахов. Даже после многолетней работы. Ты умеешь работать с шифрами?

Кир долго думал, прежде чем ответить.

— Когда я служил в армии, мне приходилось расшифровывать закодированные послания, адресованные полководцам, — сказал он. — Не то чтобы я очень преуспел в этом, но отрывок, о котором мы говорим, был записан простым шифром с заменой букв из греческого, еврейского и арамейского алфавитов.

— Но это мог понять лишь человек, знающий все три этих языка. Ты знаешь еврейский, Кир? — спросил Варнава.

— С трудом читаю, брат. Он близок к арамейскому, поэтому я могу уловить общий смысл написанного, но не перевести в точности.

Калай подтянула к себе ноги, опершись руками на колени. Стали видны ее ступни и лодыжки.

— Я могу переводить с еврейского, — сказала она. — Моя бабушка была еврейкой. Она начала читать мне священные иудейские книги, когда мне было четыре года. Я не читаю, но понимаю смысл слов, поэтому могу управиться и с арамейским, ходя до Кира мне далеко.

Заратан судорожно вцепился зубами во вторую жареную рыбу из тех, что ему дали. Его слегка мутило, и процесс жевания и глотания помогал ему прийти в себя.

Варнава, не отрываясь, глядел на Кира. Судя по его лицу, он изменил свое мнение о нем.

— Кир, возможно, Калай и Заратан смогут грести, пока мы не достигнем ближайшего поселка, а ты сядешь в лодке рядом со мной. Я хочу кое-что тебе показать. Возможно, ты сможешь понять это лучше меня.

— Конечно, брат.

Заратан швырнул в костер рыбьи кости.

— Вы сказали, что многие источники, подтверждающие, что Господь наш был мамзером, — иудейские. Очевидно, их целью было лишь очернить Господа нашего. Не поверите же вы…

— Есть и другие источники, Заратан, — тихо прервал его Варнава. — И некоторые из них ты прекрасно знаешь.

— Правда? — моргнув, чтобы прийти в себя, спросил Заратан.

— Помнишь такие слова: «Того, кто знает отца своего и мать свою, нарекут сыном шлюхи»?

— Конечно. Господь наш говорит это в Евангелии от Фомы, стихе сто пятом, но Он имел в виду…

— Я думаю, брат, Он имел в виду именно то, что сказал. Даже в утвержденных Собором Евангелиях, из тех, что написаны до двухсотого года, есть схожие моменты. Затем число людей, редактирующих Евангелия исходя из своей точки зрения, превысило разумные пределы, и эти тексты перестали заслуживать доверия. Они…

— Ты одержим демонами! Неудивительно, что церковь послала людей, чтобы сжечь наш монастырь! Возможно, мне следовало помочь им!

Кир, закрывший глаза при слове «шлюха», проигнорировал выкрики Заратана.

— Варнава, а где об этом говорится в утвержденных Евангелиях? — спросил он.

— Кир… — мягко ответил Варнава. — Вспомни историю Марка. В храме в Назарете люди называли Иисуса сыном Мириам. А иудеи не вели род по женской линии до разрушения Храма в семидесятом году. В те времена, когда Господь наш был в Назарете, род прослеживался только по мужской линии. Назвать человека сыном его матери означало жестоко оскорбить его. Это означало, что его происхождение со стороны отца сомнительно. Евангелия, написанные на двадцать — тридцать лет позже Евангелия от Марка, такие как Евангелия от Иоанна, Матфея и Луки, стараются замаскировать этот факт. Посему, к примеру, у Матфея в главе двенадцатой, стихе пятьдесят пятом, Мириам заменили на Иосифа, как и у Иоанна, в главе шестой, стихе сорок втором. А позднее редакторы изменили и Евангелие от Марка, называя Иисуса сыном плотника. Евангелие от Марка чаще всего подвергалось редактуре, такой, чтобы его текст подтверждал тексты Матфея и Иоанна. И это позор. Книги имеют право говорить сами.

Он покачал головой.

— Кроме того, в Евангелии от Иоанна вообще не упоминается имя матери Иешуа. Как и в Посланиях Павла. Она стала отверженной, имя ее решили предать забвению.

«Это невозможно!» — подумал Заратан, но не смог вымолвить ни слова.

Варнава посмотрел на рассветное небо. Над горизонтом поднимался огромный оранжевый шар солнца, и пустыню заливало золотое сияние. Линия горизонта дрожала и расплывалась, будто земля и небо плавились и сливались воедино.

— Также существуют многие другие документы второго столетия от Рождества Христова, относящиеся к этой истории. Такие, как труд Цельса, написанный в период со сто пятидесятого по сто семьдесят восьмой год. Он также знал историю Иешуа бен Пантеры и рассказывал о ней.

Заратан глянул на Кира. У того было выражение лица, как у человека, которого ударили по голове камнем: ошеломленное, с открытым от изумления ртом.

— Но, брат, откуда же взялась история об Иосифе как об отце Иисуса? — спросил Кир.

— В восемьдесят пятом году, когда Храм уже был разрушен, а иудаизм и христианство окончательно разделились, последователи Иисуса прилагали отчаянные усилия к тому, чтобы доказать, что Он воплотил все иудейские пророчества, касающиеся грядущего мессии. Подумай, к примеру, о Книге пророка Михея, главе пятой, стихе втором, или Книге пророка Исаии, главе седьмой, стихе четырнадцатом. По сути, история распятия идеально согласуется с двадцать вторым псалмом. Что касается Его отца, то тут надо обратить внимание на Книгу пророка Захарии, главу шестую, стихи с одиннадцатого по тринадцатый.

Судя по выражению лица, Кир силился вспомнить эти отрывки.

— Ты хочешь сказать о стихе, где говорится: «Возьми у них серебро и золото, и сделай венцы, и возложи на голову Иехошуа, сына Иоседекова»?

— Это написано про пророка Иошуа, а не Господа нашего Иисуса Христа! — вскричал Заратан.

Кир обхватил руками колено.

— Иехошуа, Заратан, это и есть имя Господа нашего. Иисус — перевод его краткой формы Иешуа на греческий. А полное имя звучит как Иехошуа. Значит, Иоседек…

Варнава кивнул.

— Краткая форма на греческом будет звучать как Иоси или Иосис, а на иудейском…

— Йосеф, — закончила за него Калай.

Кир сдавил голову руками.

— Прости, но всего этого слишком много, чтобы выслушать за один раз.

— Конечно, потому что это богохульство! — встрял в разговор Заратан. — Иосиф был приемным отцом Господа нашего. Это же факт! Вас всех поразит молния, а затем вы будете низвергнуты в вечное пламя!

— Что ж, это заставит меня изменить мнение, — холодно ответила Калай.

Не обращая на них внимания, Варнава протянул руку и погладил Кира по его вьющимся черным волосам.

— Ты не первый, Кир, кто пришел в смятение от всего этого. Мой наставник епископ Евсевий, работавший в библиотеке Кесарии, тоже с трудом принял это. Но именно поэтому он верил в необходимость веротерпимости и плюрализма, протестуя против гонений на язычников и еретиков, которые начались в Римской империи. Он считал, что лишь в дискуссиях мы сможем открыть истину, заключенную в Евангелиях.

Калай провела рукой по лицу, сдвигая в сторону растрепанные волосы. Взгляд ее голубых глаз остановился на Варнаве.

— Я слышала, что у него возникли проблемы с помощниками-библиотекарями, — сказала она, переводя взгляд на пальмы, качающиеся вдалеке.

— Какие проблемы? — спросил Варнава, откусив еще один кусок рыбы.

— Они исчезают один за другим.

Варнава судорожно проглотил еду.

— Что значит «исчезают»?

— Вы, монахи, в город не ходите, а год назад это было большой новостью. Потом, где-то полгода назад, исчез еще один его помощник. Но вскоре его тело было найдено. Ему в руку вложили вырванное из груди сердце, а в рот воткнули отрезанный член с яйцами.

Заратан ахнул.

— Его пытали?

Морщинистое лицо Варнавы обмякло от тяжести этого известия. Рыба вывалилась из его пальцев и покатилась по песку.