Кэтлин Гир - Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа

— Где были упоминания об этом Пантере, брат? — спросил Кир.

— Во многих документах — и римских, и иудейских. В те времена, когда Господь наш странствовал по Палестине, этот скандал получил широкую огласку, что и описано в одном из наиболее ранних документов раввинов, датируемом семидесятым годом, через сорок лет после смерти Господа нашего, тогда же, когда написано самое раннее известное нам Евангелие — Евангелие от Марка. Заметьте, что Марк вообще не упоминает имени отца Иисуса.

Заратан прищурился. Наверняка это было всего лишь упущением со стороны Марка.

Кир наклонился ближе к Варнаве, не сводя с него глаз.

— И что говорится в этом документе раввинов?

— Это история о раввине Элеазаре, арестованном по обвинению в том, что он перешел в христианство. Ему вменили в вину то, что он внимал еретическим учениям об Иешуа бен Пантере, что являлось нарушением правил поведения раввинов, которым запрещалось каким-либо образом общаться с еретиками. Мы имеем подтверждение этому, поскольку случай был передан на рассмотрение римскому наместнику.

— А что случилось с Элеазаром? Что это было за учение о Господе нашем, которое он услышал?

Варнава оторвал кусок рыбьей кожи и принялся жевать его. Заратан не мог отвести взгляд от морщинистого лица старого монаха. Похоже, он ничем не смущен: выглядит так, будто знал эти факты всю свою жизнь и постоянно обдумывал их, не находя в них ничего еретического. Просто факты.

«Он потерял рассудок! От переживаний… или от голода!» У Заратана отвисла челюсть от удивления, и он с трудом закрыл рот.

— Элеазара помиловали и отпустили, — ответил Варнава. — Но в ходе расследования возник вопрос, который остался открытым. Допустимо ли наносить татуировки на тело в Шаббат, не является ли это нарушением закона о запрете на работу в святой день? Равви Элеазар счел это нарушением.

Заратан сморщил нос.

— Господь наш наносил татуировки на Свое тело в святой день? — спросил он.

— Ну, мы не можем утверждать это с уверенностью, но история равви Элеазара гласит, что Господь наш «имел на теле Своем магические знаки в виде шрамов, которые Он обрел в Египте». Следовательно, на плоти Его имелись такие знаки. И заметьте, что в Послании к Галатам говорится, что святой Павел имел на плоти своей «знаки Иисусовы», возможно, такие же заклинания, что были и у Господа нашего, — добавил Варнава, подняв палец.

— И это единственное упоминание? — раздраженно спросил Заратан. — Иудейский документ о нанесении знаков на тело свое? Это же абсурд!

— Нет-нет, есть и другие. Одно из них, датируемое сотым годом, о раввине Элазаре бен Дама, которого укусила змея. Человек по имени Иаков из Галила исцелил его «во имя Иешуа бен Пантеры». Затем, столетие спустя, подобный случай произошел в Галиле. Сына уважаемого раввина «во имя Иешуа бен Пандеры» исцелил чародей. Мне известны лишь три упоминания об этом в документах раввинов, но есть другие…

— Я бы предпочел, чтобы мы вернулись к вопросу об отце Господа нашего, — сказал Кир. — Кем он был?

— Его отцом был Бог! — крикнул Заратан.

Его бешено бьющееся сердце, казалось, поднялось до самого горла, он задыхался.

Варнава моргнул, откусил еще один кусок рыбы и призадумался, приводя свои мысли в порядок. В лучах утреннего солнца его седые волосы отсвечивали розовым.

— Насколько я могу предположить исходя из того, что знаю, он был лучником римской армии[52] родом из Сидона и звали его Тиберий Юлий Абдес Пантера.

— Он был лучником в римской армии? — переспросил Кир, словно эта малая деталь позволила ему проникнуть в глубь веков и увидеть давно мертвого Тиберия Пантеру.

Заратан вспомнил разговоры в монастыре о том, что Кир тоже служил лучником в римской армии. Он схватился за воротник, чтобы не задохнуться.

— Да, — ответил Варнава. — Из римских документов мы знаем, что на момент рождения Господа нашего он нес службу в Палестине. В шестом году, когда Господу нашему было двенадцать лет, его перевели на службу в другое место.

— Двенадцать? — прошептал Кир. — То есть «забытые годы»? Господь наш отправился вместе со своим отцом к новому месту его службы?

Варнава наклонил голову вбок, и на его седой бороде мелькнул отблеск пламени костра.

— Насколько мне известно, нет никаких документов, которые подтверждают или опровергают это. Но соглашусь с тем, что это возможно.

— Для Иешуа это было бы настоящим спасением, учитывая те страдания, которые он перенес в детстве, будучи мамзером, — сочувственно проговорил он.

«Этого не может быть!»

Заратан покрылся холодным потом. Поежившись, он вдруг увидел, что Калай с любопытством глядит на него.

Она пересела поудобнее, подобрав ноги под себя, и ее тонкое коричневое платье облекло ее тело, будто вторая кожа. Но эта соблазнительная поза едва привлекла внимание Заратана, объятого ужасом от услышанного.

— Почему? Что такого происходило с детьми-ублюдками? — спросила она.

Заратан вздрогнул, услышав последнее слово.

Но Варнаву это, похоже, ничуть не оскорбило.

— Гадкие вещи. Слово «мамзер» было худшим из оскорблений. Таких детей считали отбросами общества. И мать, и ребенок становились изгоями. В Книге премудростей Соломона, главе третьей, стихи с шестнадцатого по девятнадцатый, и главе четвертой, стихи с третьего по шестой, говорится, что таких детей следует счесть «никчемными» и даже в старости не должно оказывать им почтение. После смерти им будет отказано в Царстве Божием. Во Второзаконии, главе двадцать третьей, стихе третьем, четко говорится, что «сын блудницы не войдет в общество Господне и до десятого колена его».

— Меня не заботит то, что будет после смерти, — отрезала Калай. Ее рыжие волосы развевались на ветру. — Что грозило ему при жизни? Его наказывали?

Заратан вытер об одеяние потные ладони и судорожно облизнул губы. В горле пересохло.

— Иисуса могли наказывать любыми мыслимыми способами. Мамзеры не имели права занимать публичные должности, а в тех случаях, когда их дела рассматривались в суде, решения всегда могли быть признаны недействительными. Они не имели права на законный брак с законнорожденными иудеями. Если у них рождались дети, существовала большая вероятность того, что этих детей убьют. В Книге премудростей Соломона говорится, что «потомство этих нечистых союзов рассеется… бурею будет вырвано с корнем».

— Так вот почему Господь наш не женился, — сказал Кир. — Просто не мог?

— Возможно. А может быть, решил придерживаться безбрачия. Я согласен скорее со вторым вариантом. Было множество религиозных сект, каждая из которых предрекала скорый приход Царства Божия, так что жениться было бы бессмысленно. Это то, чему учили и ессеи в Палестине, и терапевты в Египте. Если Господь наш принадлежал к какой-либо из этих сект аскетов, то его обет не жениться и не иметь детей был окончательным и бесповоротным.

— Ты думаешь, он входил в какую-то из таких общин? — спросил Кир.

«Господь мой — незаконнорожденный? Не верю. Это ересь!»

Возвышенные и загадочные истории о непорочном зачатии были одними из самых любимых у Заратана. Самые значительные переживания во время ночных бдений были связаны именно с теми моментами, когда он думал о непорочном зачатии.

— Думаю, вполне вероятно, что Господь наш изучал магию и целительство у терапевтов в Египте, а затем вернулся в Палестину, чтобы продолжить Свое обучение уже у ессеев, — сказал Варнава. — Философ-неоплатоник Цельс пишет в своей книге «Истинное слово», что Иисус отправился в Египет, чтобы изучать магию. Общины ессеев и терапевтов были также известны своими обширными познаниями в медицине, лучшими в мире на тот момент.

— Так вот как Он творил Свои чудеса, — с равнодушием язычницы заявила Калай, — исцелял, будучи мастером искусства врачевания.

— Его чудеса творились силой Божией! — заорал Заратан. — Как еще ты сможешь объяснить то, что Он воскресил мертвого?

Калай уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но брат Варнава не дал ей сделать это.

— Я всегда считал, что дело тут в мази Иисусовой, — тихо сказал он.

— Он изобрел мазь, при помощи которой можно воскрешать мертвых? — нахмурившись, спросила Калай.

— Это просто смешно! — крикнул Заратан.

Варнава положил на колени рыбу на прутике и оторвал от нее тонкий кусок мякоти.

— Насколько нам известно, Мархам-и-Иса, мазь Иисусова, упоминается во многих старинных трактатах по врачеванию, — сказал он, жуя рыбу. — Очевидно, она заставляла раны заживать с потрясающей быстротой и даже могла воскресить мертвого. Или, по крайней мере, того, кого принимали за мертвого.

Заратан в ужасе смотрел на Варнаву.

— Брат, а что это за безголовый демон, которому повинуются ветра? — спросил тем временем Кир.