Слово атамана Арапова - Александр Владимирович Чиненков

– Куда бы можно было уехать? – робко спросил Танбал.

Девушка сделала шаг, и легкий ветерок, проникший в шатер через полог, зашевелил ее розовое платье, такое воздушное, что есть оно или нет, казалось, глазом различить невозможно.

– Не знаю, – вздохнула она, – но думаю, что есть где-то далеко такие государства.

– Только в раю мы были бы с тобою счастливы, – сказал мечтательно султан. Он взял Юлдуз за руку и заглянул ей в глаза. – Кто ты? Скажи мне. Танцовщица? Воин? Я люблю и немного боюсь тебя. Что-то внутри мне подсказывает…

– Я твой ангел-хранитель, – улыбнулась девушка, приложив пальчик к губам Танбала. – Когда-нибудь я расскажу тебе о себе все. Но не сейчас. Прошу тебя, любимый, больше не спрашивай меня о том, кто я.

– Нет, милая моя, так не пойдет, – возразил султан, – не заставляй меня мучиться над разгадкой твоей тайны.

– Нет, время еще не пришло, – жарко зашептала Юлдуз. – И ты, мой султан, не забивай этим голову.

И тогда Танбал обнял ее крепче, словно боясь, что девушка исчезнет, и, хотя она все время пыталась отстраниться, прижал ее к себе.

– Как разгромлю казаков и очищу от них берега Сакмары, то упаду в ноги брата и попрошу разрешения взять тебя в жены.

Эти слова, видно, пришлись по душе Юлдуз, и она покорно склонила голову на грудь своего господина. Ее косички коснулись лица юноши, и ему показалось, что они пахнут райскими цветами.

– Так ты хочешь всю жизнь прожить со мной? – спросила девушка, нежно гладя жесткий волос на груди Танбала.

– Да-да! И ты будешь моей любимой женой! Согласна?

Эти слова, прозвучавшие как предложение, еще больше понравились Юлдуз.

– Ладно, мудрый мой султан, я, конечно же, согласна! – воскликнула она.

Танбалу показалось, будто легкая волна колыхнулась у него в груди. А девушка в это время прошептала:

– Наше счастье будет зависеть от твоей победы над казаками, мой султан. Ну а если все сложится иначе, то…

Юлдуз замолчала и, испуганно посмотрев на вход в шатер, выскользнула из объятий Танбала.

На улице послышались шаги. Султан быстро присел на подушки и, как положено повелителю и полководцу, напустил на себя грозный вид. Шаги у входа затихли. Видимо, стражники не позволили пришедшему войти.

– Кто там? – крикнул Танбал недовольным голосом.

– Это я, сотник Хаким, – прозвучал ответ.

– Что привело тебя ко мне в столь поздний час, Хаким?

– Срочная весть.

– Что, прискакал гонец из Орды и привез письмо от брата? – удивился Танбал.

– Нет, – ответил сотник, – я пришел сообщить, что наши дозорные поймали вышедшего из леса лазутчика.

– Лазутчика? – Султан вскочил с подушек и, наградив притихшую Юлдуз ласковым взглядом, поспешил к выходу.

* * *

Султан и сотник в сопровождении стражников пошли к окраине леса. Танбал торопливо шагал, путаясь в траве, и едва успевал за воином. Вдруг послышался вопль. Чей-то звонкий голос исходил отчаянным криком.

При свете пылающего костра султан увидел, как десятник бьет плеткой по смуглой спине невысокого, хлипкого на вид человека, привязанного ремнем к дереву. Десятник делал это с наслаждением. Губы его были растянуты довольной улыбкой.

– За что его? – удивился Танбал.

– Он застрелил нашего воина, – с поклоном ответил десятник, опустив камчу. Сотник Хаким взял у него плеть и сильно ударил по распухшей и покрывшейся кровавыми рубцами спине пленника. Тот пронзительно взвизгнул и смолк, словно задохнулся. А затем его голос, полный боли, снова взвился над ночным лесом.

– Ой, помогите, люди до-о-обрые! Ой, не на-а-а-до!

– Заткни глотку, – заорал на него сотник, – не то еще язык вырвем!

Исполосованная спина пленника вздрогнула. Он крепко обхватил дерево руками и закричал:

– Хватит, хватит, черти проклятые. Я ж не хотел ево убивать. Я ж думал, што казаки оне.

Танбал непонимающе посмотрел на сотника, взял у него плеть. На губах его заплясала жестокая улыбка. Он размахнулся и ударил по спине пленника раз, другой, третий. Но тот молчал.

– Ты про каких казаков сказал только что? – спросил Танбал.

Пленник повернул голову, и султан увидел его лицо – скуластое, широкое. Он разжал сухие искусанные губы и, жалобно всхлипывая, сказал:

– А тебе-то сие знать для че? Я ж…

Сотник взмахнул плетью и принялся избивать его:

– Будешь знать, собака, как разговаривать с султаном!

Танбал отошел в сторону, чтобы кровь не попала на одежду, и в течение нескольких минут наблюдал за жестокой поркой.

Вскоре избиение пленника кончилось. Несчастный без чувств лежал на траве, а сотник преданно поглядывал на султана. Пленник застонал и попытался приподняться, но не смог и рухнул лицом в траву.

– Приведите его в себя, – распорядился Танбал.

Словно услышав его слова, пленник, лежавший уткнувшись в землю лицом, поднял голову и прошептал:

– Прости меня, великий султан. Не признал, с кем говорить довелось. Знал бы, што ты султан ихней, лучше бы откусил свой чертов язык, чем позволил бы ему болтать хулу непотребну!

Извинения пленника понравились султану, и он оживился.

– Как тебя зовут? – спросил он, глядя ему в лицо.

– Закирка, – ответил тот, жалобно всхлипнув.

– Ты разбойник? – поинтересовался Танбал.

– Нет, нет, нет, – замотал отчаянно головой пленник. – Я с каторги сбег, а теперя вота блуждаю по лесу.

– Ты каторжанин? – удивился султан. – А как сюда попал? Царские каторги далеко отсюда.

– Про энто долго обсказывать, великий султан, – взмолился Закирка. – Прикажи дать мне поесть и отдохнуть от порки. Апосля все обскажу тебе без утайки, што спросишь. Все как на духу обскажу.

– Хорошо, – милостиво согласился Танбал. – Даю тебе срок до утра. – Затем он обратился к воинам: – Накормить, напоить и больше не трогать. Но и глаз с него не спускать.

Утром лазутчика снова допросили. Но уже не в лесу, а в шатре султана и без угроз и порки.

– Давай рассказывай, – приказал султан и скользнул взглядом по каменным лицам присутствующих сотников. – Предупреждаю сразу, если уличим во лжи, умрешь в страшных муках.

В первые минуты Закирка волновался, говорил торопливо, нескладно, но вопросы Танбала успокоили его. Рассказ сделался связным. Султан слушал и переспрашивал, не пропуская ни одной мелочи. Пленник только ближе к полудню закончил свой рассказ и замолчал, морщась от боли. Танбал, сжав зубы, больше не смотрел на Закирку. Не увидел в глазах султана ничего, кроме тяжелой ненависти, пленный перестал стонать и испуганно попятился к выходу.

– Почему ты не вступил в казаки вместе с остальными? – спросил его султан.

– Не захотел, – ответил Закирка.

– Почему не стал жить с ними?

– Мы не понимали друг друга.

– Почему?

– Я не захотел принимать православную веру.

– Ты мусульманин?

– Да, я правоверный.

Лицо султана