Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

животное объедало аккуратный круг радиусом тридцать футов — насколько позволяла привязь. Хотя отрядом командовал «майор» Нейборз, за порядок в походе и в лагере отвечал армейский капитан Рэндольф Марси. Он ничего не оставлял на волю случая. Каждое животное было дважды стреножено и привязано к кольям. Веревки связывали их передние и задние ноги с каждой стороны. В качестве дополнительной защиты вдоль открытой стороны пастбища были расставлены небольшие островерхие палатки. Само пастбище находилось в широкой излучине ручья. Нападения со стороны воды можно было почти не опасаться.

Проверив конную охрану табуна и дозоры на гребне холма, господствовавшего над лагерем, Марси решил расслабиться. Он с грохотом разложил складное кресло — замысловатую конструкцию из дуба и парусины — и, со вздохом опустившись в него, скрутил самокрутку.

— Эта штуковина выглядит так, будто она живая и хочет тебя проглотить, Рэндольф, — сказал Нейборз.

— Вовсе нет. Так очень удобно. В конце концов, если нельзя позволить себе немного комфорта в таких поездках, какой вообще смысл ехать?

— Думаю, если бы Господь полагал, что человеку надлежит в такой глуши пользоваться складными креслами, то он не стал бы разбрасывать эти прекрасные мягкие камни, на которых так удобно сидеть.

— Вот это жизнь, верно, майор? — Марси выпустил кольцо дыма.

По другую сторону костра Джону Форду было не до отдыха.

— Невозможно сосредоточиться, когда тут такой кошачий концерт!

Он захлопнул Библию с такой силой, что погасил свечу, при свете которой читал. Вот уже несколько часов Старый Филин пел свои волшебные песни. Широко раскинувшись на спине, он пел прямо в огромное звездное небо, чем выводил Форда из себя.

— Не будь брюзгой, Рип, — сказал Марси.

— Вообще-то, Рип, лучше уж слушать пение Старого Филина, чем очередную твою лекцию о трезвости, — добавил Нейборз.

— Все твои беды от того, что ты слишком мало пьешь, — вставил словечко Марси.

— Я совсем не пью, и вы оба это знаете. Алкоголь — ловушка дьявола, чтобы сбить нас с прямого пути. — Джон Форд недавно вступил в общество трезвенников, что давало еще один повод над ним подтрунивать.

— Ну вот, Марси. Сейчас он начнет читать мораль.

— Слушай, а где ты получил такое прозвище — Рип? — сменил тему Марси.

— В Мексике, во время войны. То есть всего год назад. Я был адъютантом. В мои печальные обязанности входило писать письма семьям погибших. Разумеется, каждое письмо я заканчивал буквами «R.I.P.» — «Да упокоится с миром». Отсюда и прозвище.

— Неплохо, — пробормотал Нейборз, перебирая пальцами густые бакенбарды.

Форд уставился в темноту теплой апрельской ночи, в ту сторону, откуда неслось пение.

— Вождь навевает мне воспоминания о детстве, — сказал Форд. — Хрюканье свиней, жалобное пение одинокой лягушки, мычание бычка…

— Чу! — поддержал его Нейборз, приложив ладонь к уху, как будто хотел лучше расслышать. — Ужасная мелодия звонкого гонга. Скорбный вой голодного волка, переходящий в бормотание влюбленного индюка…

— Даже не верится, что этот сухой старик — дикий и жестокий вождь команчей, — сказал Марси.

— Команчи — удивительный народ, — сказал Нейборз. — Я встречался со Старым Филином, с Санта-Аной и с Пахаюкой. Даже этот прохвост Бизоний Горб был там пару месяцев назад.

Форд улыбнулся про себя, вспомнив настоящее имя Бизоньего Горба и то, как они с Уоллесом и Беном Мак-Каллохом перекрестили его почти десять лет тому назад.

Нейборз тем временем продолжал:

— Это было, когда я уговорил их помочь нам разведать маршрут и оставить в покое караваны. Они — очень веселые ребята, Мы целый вечер хохотали, курили и болтали о войне, лошадях и женщинах. В результате мы с ними неплохо поладили.

— А ты достаточно хорошо ладишь со Старым Филином, чтобы попросить его заткнуться, пока я не прибил его уши к борту телеги и не скормил ему его собственные голосовые связки?

— Форд, с тех пор как ты обрел веру, ты начисто утратил чувство юмора, — спокойно ответил Марси.

— Это все из-за трезвости, — откликнулся Нейборз. — Отсутствием веры Рип не страдал никогда. Слышал про знаменитую лекцию о пророке Данииле, которую он прочитал в воскресной школе?

Марси покачал головой в облаке табачного дыма, и майор продолжил:

— Согласно Форду, его звали просто Дэном. Однажды упрямый старый мул занес его в грязный пруд. В общем, обратно в город он приплелся, весь перемазанный черным илом. И народ прозвал его Дэн-и-ил и с тех пор не называл иначе.

— Не может быть! — Марси от смеха подавился дымом. — Ты в самом деле преподавал такое в воскресной школе?!

Джон Форд с важным видом положил руку на потрепанную Библию. Бледно-голубые глаза, высокий лоб и крупный римский нос делали его похожим на патриция.

— Да, так и было.

Марси расхохотался и, почувствовав, как на плечо легла чья-то теплая рука, обернулся. Форд инстинктивно потянулась к заткнутому за пояс штанов револьверу. За спиной Марси стоял здоровенный команч с добродушной улыбкой на приветливом лице.

— Спокойно, Рип, — пробормотал Нейборз. — Это всего лишь Санако.

Команч поднял широкую ладонь в знак мирных намерений, и Марси повернулся к нему лицом. Санако довольно четко отдал ему честь, и Марси по привычке ответил ему тем же.

— Санако. — Индеец ткнул пальцем в широкую грудь и постучал грязным ногтем по серебряной подвеске в форме полумесяца.

— Марси, — ответил офицер, щелкнув себя по медной пуговице на мундире.

Команч вдруг рванулся вперед и заключил его в объятия, едва не удушив Марси запахом медвежьего жира, пота и навоза, которым вождь ради такого торжественного случая натер волосы. Санако видел, что Марси сидел, развалившись в своем кресле, и счел его за главного.

— Amigo, — сказал он, указав сначала на себя, потом на Марси. — Нерменух, amigos, таббай-бо, солдат. Народ — друзья белых солдат.

— А мы — друзья Народа.

Санако жестом предложил Марси подойти поближе к свету. Одной рукой он потянул офицера за рукав, а другой вытащил откуда-то из складок своей охотничьей рубашки грязный и потрепанный листок бумаги. Форд нервничал, и теперь его рука уже твердо лежала на рукояти револьвера. Он слишком долго выслеживал команчей, чтобы доверять им. Марси прищурился, пытаясь разобрать выцветшие и расплывчатые чернила и стараясь при этом на всякий случай держаться подальше от линии огня Форда.

— Майор, не подсветите?

Нейборз вытащил из костра горящую ветку и поднес ее, чтобы Марси мог прочитать текст. Санако обеспокоенно заглядывал ему через плечо.

— Рекомендательное письмо? — спросил Нейборз. — Многие пенатека их возят с собой для беспрепятственного проезда.

— Похоже, оно и есть. — Марси тихонько засмеялся, отчего беспокойство Санако только усилилось.

— Плохо дело?

— Не так хорошо, как могло бы быть, вождь. Вот, послушайте.

Он