На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

Все, и провожающие, и отъезжающие, слушали негодяя презрительно и удивлённо. Такой тишины не было никогда в подобных случаях. Архип остервенело сжимал и разжимал кулаки. Гафур Ураев втянул голову в плечи. Ерофей Хмелёв вцепился руками в свой посох. А Иван Кирпичников едва сдержался, чтобы не отлупить наглеца камчой на прощание.

– Я сейчас уже закончу, – сказал Чубатый. – Сейчас вот пойду, возьму ружьё и на охоту уйду. А казакам желаю доброго пути и… Не верьте Архипу и его посулам! У него во рту не язык, а помело. И ещё…

– А ну замолчь, скотина! – крикнул Архип, раскрасневшись от гнева и стыдясь очередной низкой выходки негодяя. – Деньги получить хочешь? Сейчас зараз и получишь!

Чубатый обернулся к нему и подбоченился, ожидая, что разозлившийся Архип набросится на него с кулаками. Но, вопреки его ожиданиям, казак забежал в землянку Амины и тут же вернулся, держа тяжелый кожаный кошель.

– Ты хотел деньги зрить, вот они, – глядя на опешившего негодяя, выкрикнул он. – Здесь пять десятков золотых червонцев! Зараз на всё хватит. И на оружие, и на инструмент! Мало будет, ещё хоть сотню эдаких кошелей насыплю!

Над умётом зависла тишина. Присутствующее онемели, не веря своим глазам. Такого богатства никто и никогда из них не видел.

– Ну что, слопал, горлопан? – усмехнулся Архип, видя, как меняется в лице пораженный Чубатый. – Вот оно, золото хозяйкино, в землянке её и хранится! И никуда я не умыкал его!

Архип перевёл взгляд на Гафура Ураева и подозвал его.

– Вот, держи денежки, Гафур, – сказал он, вкладывая кошель в дрожащую руку Ураева. – С утречка возьмёшь людей, сам кого выберешь, и, поезжай с Господом в Оренбург за товаром! А теперь, – он осмотрел молчавших людей и воскликнул: – Ну чего приуныли, как на похоронах? Провожайте казаков в путь-дорожу с почестями да весельем!

Люди зашевелились, заговорили, над умётом поднялся гул. А вот веселья не получилось, собравшиеся принялись горячо обсуждать выходку Чубатого и действия Архипа, оказавшегося наследником огромного состояния Амины, которое все привыкли считать вымыслом.

– Айда-ка в сторону, Архипушка. – Кирпичников взял его за руку и отвёл к колодцу.

Когда они остались наедине, атаман посмотрел ему в глаза:

– Обскажи-ка мне, брат-казак, ты в своём уме?

– Полагаю, что да, – поняв, в чём дело, улыбнулся Архип.

– А я вот эдак не считаю!

– Почему?

– Да выходка твоя не по нраву мне пришлась. Ты пошто эдак деньгами богохвалишься? Может, бес в тебя вселился зараз?

– Может, и вселился, – пожал плечами Архип. – Но не мог я поступить иначе! Этот аспид Стёпка Чубатый, уже всю кровушку из меня высосал. На кажном углу брехал, поганец, будто я денежки покойной хозяйки умёта умыкнул. Вот я и не выдержал!

– И что, золота взаправду столько много, как ты говорил? – поинтересовался Кирпичников.

– Куда там, – ухмыльнулся Архип. – Всё, что было, я зараз и вынес.

– А пошто богохвалился, что ещё сотню кошелей при нужде отсыплешь?

– Дык со зла это приврал я. Чтоб Чубатого позлить!

– Чую, перестарался ты, казак лихой, – покачал укоризненно головой атаман. – Теперь жизнь свою пуще всего береги! Золото – оно мозг людской туманит и все скрытые пороки будит. Аспида своего, кого Чубатым кличете, – перво-наперво придуши где-нибудь в лесу глухом. Не ты, дык он до тебя теперь доберётся!

Кирпичников пожал Архипу руку и вскочил на коня. Вскоре его значительно поубавившийся отряд ускакал из умёта. А Архип… Он помахал вслед уезжающим казакам рукой и, ни на кого не смотря, пошагал в землянку.

* * *

«Ничего, – утешал себя Чубатый, шагая в лес, – уже закончатся скоро дни тревог, минует времечко панического страха, когда даже ночью не обладаешь полным покоем!»

Чубатый не чувствовал под собою ног. Сердце бешено колотилось в груди, а слезящиеся глаза не разбирали тропы. «Вот так Архип! – думал он. – Вот так учудил! Мы столько времени ломали бошки, где золото и как его взять, а оно… золотишко-то, зараз лежало себе тихохонько в землянке Амины! А ведь я жил с Архипом в этой землянке, покуда не разлаялись. На золоте жил, мать твою, и ни сном ни духом об том не ведал! А Архип? Всё простачком прикидывался, вражина!»

Нет, Господь Бог создал людей разными и дал им разную жизнь, чтобы люди не забывали о нём. И он, Чубатый, хорошо помнил об этом. Теперь он знает, где золото! Архип хоть и хитёр не в меру, но и глуп! Это надо же, прилюдно объявил давеча, где прячет золото! Теперь дело за малым: посчитаться с Архипом и забрать золото. Те двое, что в лесу, считают его глупцом. Он всё для этого сделал. Они помогут ему забрать золото и вынести его в лес, а потом… Пути Господни неисповедимы!

Чубатый прикрыл глаза. Перед собой он увидел богатый дом, большой почёт – жизнь, достойная такого умного человека, каковым он считал себя.

Но чтобы жить так, как только что мерещилось, придётся один разочек очень сильно поднапрячься.

Увидев в руках Архипа туго набитый золотом кошель, Чубатый едва не лишился рассудка. Потрясение, которое он испытал, было подобно удару грома среди ясного неба. Вот оно! Что-то ёкнуло у него под нижним ребром, слева. Будь он стар и слаб сердцем, то умер бы непременно прямо на месте. Но этого не произошло, а потому…

Он скрипнул зубами и ускорил шаг. Оказавшись в лесу, Чубатый повернул влево и пошёл в другую сторону. Только теперь он понял, что сегодня придётся очень рискнуть. Тут ещё человек от Албасты приехал. А может, он прискакал, чтобы забрать золото, а его убить? У Чубатого голова пошла кругом. Может, ему уготована ловушка? Салим и Рахим хотят с его помощью завладеть золотом, а потом…

Вот теперь его объяло настоящим страхам, хотя, кажется, уже и так дальше некуда было. Это конец. Едва ли он сможет одолеть двух отъявленных негодяев. А может, отказаться от золота и спасать свою шкуру? Ну тогда, прямо сейчас необходимо бежать! Бежать? А куда ему податься, беглому каторжнику? Куда ещё бежать без гроша за душой?

Нет, надо подавить в себе страх и довести до конца задуманное. Надо завладеть золотом, а потом… Главное, сейчас не паниковать и взять себя в руки. Перед Салимом и Рахимом он не должен выглядеть трусом. Он связал себя с ними, и надо идти до конца.

У густого кустарника он остановился. И сейчас же, из его глубины, послышался предостерегающий недовольный шёпот.

– Чего маячишь? Лезь сюда!

Не