Евгений Кравченко - С Антарктидой — только на Вы

При взлете все внимание было сосредоточено на приборах, мы думали только об одном — взлететь, обязательно взлететь. А сейчас снова мысли: где Каш? Радист внимательно слушает эфир. Вдруг лицо его расплывается в улыбке.

— Иван Иванович, слышу Каша!

— Спроси, где он находится.

Через несколько минут я читаю радиограмму с борта Ан-2: «Впереди по курсу вижу горы». Это еще что такое? Откуда они взялись? Как это Каш попал в горы? Единственные горы в этом районе — это горы Страткон, но они находятся в двухстах километрах от нас. В порядке ли у Каша компасы?

... Положение экипажа Ан-2 было не из приятных. Шлем радиограмму, в которой предлагаем Кашу немедленно повернуть на бухту Депо. Одновременно просим сообщить, как у них с горючим. На север, только на север должен лететь Ан-2, к берегу моря Дейвиса. Даже если не хватит горючего, чтобы дотянуть до аэродрома, можно совершить посадку на припай. Ответ от Каша пришел сейчас же: «... Горючее еще есть, ваши указания принял к исполнению, следую курсом к берегу моря Дэйвиса».

Мы еще катимся по аэродрому, а уже кто-то кричит:

— Смотрите, впереди на горизонте два огня! Это «Аннушка», это Каш!

Через несколько минут благополучно совершил посадку Каш. Рано утром я был разбужен громовым голосом нашего местного «Левитана»... Диктор говорил интересные вещи:

— По донесению штурмана Михаила Михайловича Кириллова вчера во время полета на «Пионерскую» экипаж Ан-2 открыл в районе гор Страткона мощные гейзеры. С воздуха было видно, как бьют они из глубоких ущелий.

... Обсуждение вчерашнего полета Ан-2 пришлось отложить. В поселке в этот день только и было разговоров об удивительных гейзерах в горах Страткона. Некоторые уже строили планы использования «горячих источников», ученые требовали, чтобы их немедленно доставили на место открытия. Все приставали к Кириллову. Признаться, мне самому хотелось его увидеть, но он почему-то избегал со мной встречи.

Вечером ко мне пришел Алексей Аркадьевич Каш и молча положил на стол рапорт.

— Принес заявку на открытие? — спросил я.

— Не было никакого открытия, — хмуро ответил Каш. — Просто штурману померещились какие-то гейзеры. В общем, заблудились мы... Кириллов сегодня весь день скрывался от вас, а я не могу. Там в рапорте все сказано».

Так описан этот случай в книге И. И. Черевичного. А теперь вернемся к нашему полету. Он проходил спокойно над снежной холмистой местностью, и вдруг перед нами в толще льда появились большие провалы, в стенках которых обнажились выступы коренных горных пород. Провалы переходили в узкие ущелья. Мы решили получше рассмотреть, что же это такое, тем более, что на картах здесь нет даже нунатаков — все ровненько. Выбрали провал пошире, снизились до бреющего полета, но не дошли еще и до середины этого каньончика, как нам в лобовое стекло ударил снежный вихрь. Набрали высоту, «стали на круг» и начали наблюдать, как из всех щелей и узких мест провала вверх выбивались снежные струи, и будь мы где-нибудь на Камчатке или Курильских островах, несомненно приняли бы их за гейзеры. Что и сделал экипаж Ан-2, летевший ночью. Объясняется это совсем просто. При нарастании скорости ветра и низовой метели снег скатывается в эти провалы, а поскольку статическое давление в этих трещинах выше, чем в ветровом потоке на равнине, то время от времени этот неслежавшийся снег и выбрасывается вверх фонтанами, струями, вихрями. Так что Михаил Михайлович, безусловно, видел именно такие выбросы. Мне посчастливилось, немного, к сожалению, полетать в одном экипаже с Героем Советского Союза, грамотным штурманом, умным, наблюдательным человеком — М. М. Кирилловым.

Обследовав этот район, мы пришли к выводу, что наши «танки» пройдут, а мы им сверху поможем. Оставался необследованным только участок от шельфового ледника до выхода на материковый лед. Пересели на вертолет Ми-8 и несколько раз прошли над этим участком на разных высотах. Все ровно, гладко, как в сказке, но что-то мне все равно не давало покоя. Я попросил командира экипажа Ми-8 снизиться до бреющего полета и пройти еще раз, мы с начальником экспедиции наблюдали за подстилающей поверхностью через открытые иллюминаторы, и наконец эта интуиция проявилась в худшем варианте. Под воздействием работы двигателей и винтов, отбрасывающих мощные струи воздуха, снежные мосты под нами стали проваливаться, присыпанные глубокие и широкие трещины, конечно, не выдержали бы наши тяжелые тягачи. Выхода с шельфового ледника на материковый не было. Этот вариант не прошел. Начальник экспедиции принял решение переправлять тягачи на берег зимой.

В пустыне

В районе «Мирного» с первых дней экспедиции труднее всех пришлось экипажам вертолетов Ми-8. Как я уже сказал, припая возле станции к середине декабря не было, а это означало, что вертолетчикам придется таскать все грузы с подходящих к «Мирному» судов по воздуху — на внешней подвеске и в кабинах. В конце декабря дизель-электроход «Амгуэма», приписанный к Владивостокскому морскому порту, и теплоход «Башкирия» одесской приписки подошли в район «Мирного». На первом из них прибыли два Ми-8, но их надо было еще выгрузить и собрать. А куда выгружать? Только 8 января «Амгуэме» удалось пришвартоваться к низкому столовому айсбергу огромных размеров, лежащему у Восточного шельфа. И надо же было такому случиться: как только вертолет поставили на лед, с моря подошла крупная зыбь и айсберг начал лопаться, да так, что одна из стоек шасси вдруг повисла над водой. Казалось, машина вот-вот опрокинется и уйдет на дно. Но на помощь гибнущему Ми-8 бросились отчаянные одесситы. В считанные секунды, рискуя жизнью, они зацепили его канатами и выдернули подальше от обреза льдины.

Наши авиатехники быстро навесили лопасти, экипаж поднял машину в воздух и через несколько минут посадил ее на Восточном шельфе. На следующий день к первому Ми-8 присоединился второй. И в эти драматические дни, и позже моряки с «Башкирии», которой командовал капитан Станислав Родин, не раз еще проявляли мужество и смекалку, решительность и высочайший профессионализм.

... Началась основная работа вертолетчиков — разгрузка судов. «Амгуэма» пришвартовалась у Восточного шельфа, и экипажам Ми-8 Олега Федорова и Ивана Карсова пришлось таскать грузы в «Мирный», лежащий в двухстах километрах от места выгрузки. Оба командира имели большой опыт работы на Севере, много летали в Надыме, Уренгое, Тарко-Сале, Салехарде по заказам нефтяников и газовиков, поэтому мне, как заместителю командира летного отряда, удалось быстро найти с ними общий язык. И вообще, я все больше стал убеждаться в том, что чем выше профессионализм человека, тем легче с ним общаться, тем быстрее можно решить самые сложные проблемы, которые подбрасывает Антарктида.