Джек Лондон - Cердца трех

— И все же, — сказал Фрэнсис, — я чувствую непреодолимое желание поглядеть на лучи солнца. Оставайтесь все на своих местах, пока я исследую этот путь.

Вынув свой револьвер, новейшая конструкция которого предохраняла патроны от воды, он пополз между нитями паутины. В ту же минуту, как молодой человек исчез в отверстии, раздалось подряд несколько выстрелов.

Вскоре они увидели Фрэнсиса — он поспешно отступал, все еще продолжая отстреливаться. Затем на него свалился гигантский паук — от одной мохнатой черной лапы до другой в нем было целых два ярда. Чудовище все еще продолжало бороться со смертью, и Фрэнсис выпускал в него заряд за зарядом. Туловище паука, от которого во все стороны расходились длинные ноги, было величиной с корзину для бумаги: оно со стуком свалилось на плечи Фрэнсиса, отскочило, продолжая все еще беспомощно сучить мохнатыми лапами, и свалилось в бурлящую воду. Взоры всех напряженно следили за тем, как труп доплыл до каменной стены, погрузился вниз и исчез из виду.

— Там, где есть один, может быть и второй, — заметил Генри, с сомнением поглядывая на опасное отверстие, откуда струились лучи света.

— Это единственный путь, — проговорила царица, — идем, муж мой, и в объятиях друг друга сквозь мрачный подземный поток мы выйдем в лучезарный солнечный мир. Помни, что я еще никогда не видела его и вскоре увижу с тобой впервые.

Руки ее протянулись к нему, и Фрэнсис не мог противиться ее воле.

— Это просто отверстие в отвесной скале, под которым зияет пропасть глубиною в тысячу футов, — объяснил он виденное им по ту сторону чудовищной паутины. Затем он обнял царицу и ринулся вместе с ней в поток.

Генри также заключил Леонсию в свои объятия и собрался было последовать их примеру, но девушка остановила его.

— Почему вы приняли жертву Фрэнсиса? — спросила она.

— Потому что… — молодой человек замолк и с удивлением поглядел на нее. — Потому что я люблю вас, — сказал он. — К тому же, если я не ошибаюсь, Фрэнсис кажется мне довольно счастливым новобрачным.

— Нет, — замотала она головой. — Просто Фрэнсис настоящий рыцарь, и он прекрасно играет свою роль, чтобы не оскорблять ее чувств.

— Ну, этого я не знаю. Вспомните, что было у алтаря перед Большим Домом. Когда я заявил, что пойду просить руки царицы, как он хвалился, будто она не захочет выйти за меня замуж! Из этого можно заключить, что он сам был не прочь на ней жениться. А почему бы и нет? Он холост, а она очень красивая женщина.

Но Леонсия больше не слушала его. Быстрым движением откинувшись назад и глядя ему прямо в глаза, она спросила:

— Как вы меня любите? Любите ли вы меня безумно? Любите ли вы меня страстно? Есть ли в вашей любви все это и еще многое другое?

Он смотрел на нее с изумлением.

— Ну что же, любите ли вы меня так? — допытывалась Леонсия.

— Ну конечно, — ответил он с расстановкой. — Но мне никогда не пришло бы в голову описывать мою любовь к вам таким образом. Вы, Леонсия, единственная женщина, которую я люблю. Я скорее сказал бы, что мое чувство к вам глубоко, огромно и постоянно. Право, я настолько слился с вами, что мне кажется, будто я знал вас всегда. И так было с первого дня нашего знакомства.

— Она ужасная женщина, — вдруг прервала его Леонсия. — Я ненавидела ее с самого начала.

— Боже мой, какая вы злая! Мне даже страшно подумать, как бы вы ее ненавидели, если бы на ней женился я, а не Фрэнсис.

— Давайте последуем за ними, — прервала она их разговор.

Генри крепко обнял ее и бросился в пенящийся поток.

На берегу реки Гуалаки сидели две девушки-индианки и удили рыбу. Выше по течению поднимался отвесный обрыв одного из отрогов величественных гор. Главный поток реки мчал мимо них свои окрашенные в шоколадный цвет воды, но у их ног, там, где они удили, простиралась тихая заводь. И так же тихо шла у них и рыбная ловля. Ни у той, ни у другой леса не дергалась — их приманка не соблазняла рыб. Одна из девушек, Никойя, зевнула, съела банан и вновь зевнула, намереваясь швырнуть кожуру от банана в воду.

— Мы все время сидели тихо, Конкордия, — сказала она. — Но нам не удалось поймать ни одной рыбы. А теперь я устрою большой шум и плеск. Как говорится в пословице, все, что устремляется вверх, должно упасть вниз. Так почему не может что-нибудь всплыть наверх после того, как я брошу эту кожуру вниз. Я попробую. Гляди!

Она бросила кожуру банана в воду и лениво стала наблюдать за местом, куда та упала.

— Если что-нибудь всплывет наверх, надеюсь, это будет нечто очень большое, — так же лениво пробормотала Конкордия.

И перед их широко раскрытыми от изумления глазами из коричневых глубин выплыла большая белая собака. Они вытащили свои удочки из воды, бросили их на берег, обняли друг друга и принялись наблюдать. Собака вылезла на берег в нижнем конце заводи, взобралась по отлогому склону, отряхнулась и исчезла среди деревьев. Никойя и Конкордия захихикали.

— Попробуй еще раз, — попросила Конкордия.

— Нет, теперь попробуй ты. Посмотрим, что у тебя выйдет.

Конкордия, не веря в успешность своей попытки, бросила в воду комок земли. Почти мгновенно после этого из воды вынырнула голова в шлеме. Обхватив еще крепче друг друга, девушки смотрели, как мужчина в шлеме подплыл к берегу в том же месте, где вылезла собака, и так же исчез среди деревьев.

Индианки опять захихикали, но на этот раз, несмотря на взаимные уговоры, ни одна из них не решилась бросить еще что-нибудь в воду. Некоторое время спустя, когда подруги посмеивались над своим странным приключением, они увидели двух молодых индейцев, длинными шестами направлявших свой челн вдоль берега, против течения реки.

— Чему вы смеетесь? — спросил один из них.

— Мы тут видели разные вещи, — хихикнула Никойя в ответ.

— Значит, вы выпили много пульки, — упрекнул их юноша.

Но девушки покачали головами, и Конкордия сказала:

— Нам не нужно пить пульку для того, чтобы видеть разные вещи. Сначала, когда Никойя бросила в воду кожуру банана, мы увидели собаку, которая появилась из воды — белую собаку величиной с горного леопарда…

— А когда Конкордия бросила ком земли, — продолжала другая девушка, — из воды всплыл мужчина с железной головой. Это колдовство. Конкордия и я — мы можем вызывать колдовские видения.

— Хозе, — обратился один индеец к другому, — по этому поводу следует выпить. — И каждый из них по очереди, в то время как другой шестом удерживал лодку на месте, сделал глоток из большой бутылки из-под голландского джина, наполненной пулькой.

— Нет, — сказал Хозе, когда девушки попросили его дать им тоже глотнуть. — Один глоток пульки — и вы увидите еще много собак величиной с горного леопарда и людей с железными головами.