Джек Лондон - Cердца трех

Торрес долго раздумывал. Он мог снова броситься в этот подземный поток, но такая мысль внушала ему ужас. Над ним был открытый путь к дневному свету, и все в Торресе рвалось и стремилось к свету, как стремятся пчела или цветок навстречу солнечным лучам. Однако что же такое встретилось на пути собаки, если она с таким ужасом кинулась назад? Размышляя над этим, он почувствовал, что его рука опирается на какой-то круглый предмет. Подняв неизвестный предмет, Торрес увидел, что на него глядят темные глазные впадины человеческого черепа. Испуганным взглядом он окинул всю площадку, усеянную толстым слоем костей, и на ней разглядел ребра, хребты и кости умерших здесь людей. Зрелище это чуть не заставило его избрать как путь освобождения поток, но при виде бешено пенящихся волн он мгновенно отшатнулся назад.

Вынув вновь кинжал царицы, Торрес с бесконечными предосторожностями прополз в отверстие между нижними нитями паутины и увидел то, что видел до него волкодав. Испуганный пес кинулся назад с такой дикой стремительностью, что свалился в воду и, едва успев наполнить свои легкие свежим воздухом, был втянут кипящим потоком во мрак подземного русла.

Тем временем не менее важные события происходили с не меньшей быстротой в доме царицы у озера. Вернувшись со свадебного обряда у Большого Дома, вся компания собиралась сесть за свадебный стол, как вдруг стрела, проникнув сквозь щель в бамбуковой стене, пролетела между царицей и Фрэнсисом и вонзилась в противоположную стену. Сила удара стрелы о преграду была так велика, что ее оперенный конец еще дрожал. Бросившись к окнам, выходившим на узкий мостик, Генри и Фрэнсис убедились в опасности положения. Они увидели, как копьеносец царицы, охранявший вход на мостик, кинулся бежать и на полпути упал в воду. Из его спины торчала стрела, дрожавшая точно так же, как стрела в стене комнаты. По ту сторону мостика, на берегу, расположилось все мужское население долины под предводительством жреца Солнца. В воздухе носилась туча выпущенных из луков оперенных стрел. За спинами мужчин виднелась толпа женщин и детей.

В комнату вошел, едва держась на ногах, один из копьеносцев царицы. Глаза его глядели бессмысленно, точно стеклянные, губы беззвучно шевелились, словно пытаясь передать какое-то известие, которое его угасающая жизнь уже не позволяла сообщить. Наконец ноги воина подкосились, и он упал навзничь, а из его спины, словно колючки ежа, торчали десятки стрел. Генри кинулся к двери, выходившей на мостик, и с помощью автоматического револьвера очистил его от нападающих Погибших Душ: все, кто гуськом продвигался по узкому мостику, погибли от его пуль.

Осада непрочного строения была непродолжительной. Хотя Фрэнсису и удалось под прикрытием револьвера Генри разрушить мостик, осажденные не смогли погасить пылавшую солому на крыше. Она воспламенилась от упавших в двадцати местах огненных стрел.

— Есть только один путь к спасению, — задыхающимся голосом проговорила царица. Она стояла на террасе, нависшей над водоворотом и крепко сжимала в своей руке руку Фрэнсиса. — Этот поток ведет на поверхность земли.

Она указала на бурлящую пучину водоворота.

— Ни один человек еще не вернулся оттуда. Не раз видела я в моем Зеркале Мира, как они плыли в потоке, и их, уже мертвых, выносило на поверхность. Никогда я не видела, чтобы этим путем выплыл живой человек. То были только мертвецы, и они никогда не возвращались.

Все смотрели друг на друга, объятые ужасом при мысли о необходимости довериться ужасному потоку.

— Неужели нет другого пути? — спросил Генри, крепко прижимая к себе Леонсию.

Царица покачала головой. Вокруг них падали пылавшие пучки соломы с крыши, а в ушах стоял ужасающий рев: это Погибшие Души на берегу озера распевали свои кровожадные песни. Царица выпустила руку Фрэнсиса с явным намерением броситься в свою опочивальню, затем, передумав, вновь взяла его за руку и повела за собой. Он удивленно следил за тем, как она закрыла крышку сундука с драгоценностями и заперла его. Затем откинула лежавшую на полу циновку и подняла потайную дверцу, ведущую вниз, к воде. По ее указанию Фрэнсис подтащил к люку сундук и опустил его туда.

— Даже жрец Солнца не знает об этом тайнике, — шепнула царица, затем, взяв его за руку, вернулась вместе с ним на террасу.

— Пора покинуть это место, — объявила она. — Обними меня, Фрэнсис, милый мой муж, подними меня и прыгай вместе со мной. Мы прыгнем первые и укажем путь остальным.

И они бросились в кипящую пучину вод. В ту самую минуту, когда обрушилась крыша, увлекая за собой целый поток огня и пылающих стропил, Генри, схватив Леонсию в свои объятия, кинулся вместе с ней в водоворот, который уже поглотил Фрэнсиса и царицу.

Подобно Торресу, четверо беглецов избегли столкновения со скалами и были вынесены подземным потоком к отверстию, выходившему на поверхность земли, которое затянула чудовищная паутина. Генри плыть было гораздо легче, так как и Леонсия была хорошим пловцом. К счастью для Фрэнсиса, его умение плавать позволило ему без труда поддерживать царицу. Она слепо следовала его указаниям, спокойно держась на воде и не пытаясь ни схватить его за руку, ни помешать ему плыть.

Достигнув выступа, все четверо вскарабкались на него и решили отдохнуть. Обе женщины принялись выжимать свои волосы, которые быстрое течение в беспорядке разметало по их плечам.

— Мне не впервые довелось побывать с вами обоими в недрах гор, — смеясь сказала Генри и Фрэнсису Леонсия. Впрочем, слова ее предназначались не столько для них, сколько для царицы.

— А я первый раз нахожусь со своим мужем в недрах гор, — также со смехом возразила царица, и отравленное жало ее насмешки глубоко вонзилось в сердце Леонсии.

— Похоже на то, что твоя жена не особенно ладит с моей будущей женой, — заметил Генри с обычной свойственной мужчинам резкостью, к которой они прибегают, чтобы скрыть смущение, вызванное бестактностью их жен.

Однако таким чисто мужским приемом Генри добился лишь еще более натянутого и напряженного молчания. Обеим женщинам это, казалось, доставляло какое-то странное злорадное удовольствие. Фрэнсис тщетно пытался придумать, как вывести всех из неловкого положения. Наконец Генри в отчаянии поднялся и заявил, что намерен осмотреться. Предложив царице его сопровождать, он подал ей руку, чтобы помочь встать на ноги. Фрэнсис и Леонсия сидели рядом, и оба упорно молчали. Он первый нарушил молчание.

— Я готов был бы поколотить вас, Леонсия.

— А что я такого сделала? — спросила она.

— Как будто не знаете? Вы отвратительно себя вели!