Уилл Рэндалл - Год в Ботсване

Голова сассаби медленно скрылась под поверхностью, и после одиночного всплеска от ног и брюха и энергичного подергивания шеей бедная антилопа прекратила бороться. Очень быстро все было кончено, и гиеновая собака поплыла к берегу, таща за собой остававшийся на плаву труп. Вновь оказавшись на суше, она проволокла тушу — бывшую, вероятно, раза в три тяжелее ее самой — по песчаному берегу и затем двинулась в буш. Медленно и жадно крадясь за своим вожаком, исчезли в ночи и остальные хищники.

Спереди до меня доносилось тяжелое дыхание Дирка, который вместе с сыновьями шел к своей палатке. Я услышал, как он говорит им тихим и скользким, словно кровь, голосом:

— Естественный отбор, мои мальчики, естественный отбор.

Глава 12

Доброе утро, директор

Когда я на рассвете тихонько выбрался из палатки, гиеновые собаки лакали сероватую воду. Отбежав назад, они с любопытством задрали головы и огляделись по сторонам, а затем рысью скрылись в буше.

К моему облегчению, Дирк и компания уже уехали — напряжение сразу же спало, атмосфера разрядилась. Барри и двое следопытов сидели на корточках перед костром, выпекая яйца и бекон и разрезая домашний хлеб на ломти. Медленно и бесшумно, как их и просили, дети вышли из палаток, протирая глаза и зевая, потягиваясь и почесываясь. Один за другим малыши расселись вокруг костра и с благодарностями приняли предложенную еду. К счастью, никаких признаков Ричи поблизости не наблюдалось, а Ширл почти наверняка требовался еще час, чтобы покончить с макияжем.

— Так ты просто не любишь Дирка? — спросил Барри, неодобрительно взъерошив гриву волос. — Или знаешь о его прошлом? Ты ведь в курсе, чем он занимался, а?

Покачав головой, я взял протянутую мне кружку кофе. Дети исчезли на кухне с поваром Джозефом, пообещавшим им в качестве завершения пиршества тосты с вареньем. Мы сидели в ивовых креслах и наблюдали за слонами, бредшими где-то вдали меж деревьев в направлении реки.

— Неужели не слыхал про «консервированных львов»?

— Ах да, точно. Теперь вспомнил.

Наивно было бы полагать, что в современном просвещенном обществе все эти бесчестные махинации прошлого внезапно разом исчезли. Как бы не так! Скорее, более верно иное: поскольку мы стали более «искушенными», то и аферы наши усовершенствовались. Так вот, что касается «консервированных львов». Когда-то, давным-давно, друг наш Дирк разрекламировал себя в качестве международного охотничьего оператора. Он купил концессию на берегах Лимпопо, как раз напротив заповедника Тули-Блок, и начал вопреки правилам и ограничениям отстреливать всех обитавших там крупных животных. Не в силах устоять перед наивыгоднейшим предприятием — ему могло перепасть более тридцати тысяч американских долларов за каждого льва и примерно столько же за леопарда, гепарда, буйвола и жирафа, — он развернул в Соединенных Штатах масштабную компанию под названием «Спорт и охота». Он обсуждал, по большей части с престарелыми и сказочно богатыми бизнесменами, какое животное они желали бы подстрелить, после чего составлялся этакий «список покупок».

Я представил себе, как протекали эти разговоры:

— Боюсь, в этом году времени у меня не так уж и много. Мы собирались съездить на Багамы. Мне и вправду надо проведать свою виллу там. Так что, полагаю, в этом году я пойду только на льва — самца, конечно же, — и, быть может, на буйвола — при условии, что у него хорошая голова.

Поскольку на его землях этих животных не было, Дирку самому приходилось выезжать «за покупками». С буйволами сложностей не возникало: он отправлялся на охотничью ярмарку в ЮАР или Зимбабве и покупал их там. У него даже имелся специально оборудованный грузовик, чтобы доставлять их к себе. Должным образом накачанные транквилизаторами, буйволы редко когда причиняли хлопоты при перевозке.

Со львами было посложнее. При посредничестве компании, предлагавшей содержание состарившихся животных из зоопарков или цирков, Дирк в каком-нибудь уголке планеты практически за бесценок приобретал зверя, которого пичкали наркотиками и кормили до прибытия клиента. Затем «охотник» дней этак десять выслеживал несчастное животное, которое — естественно, без ведома первого — просто содержалось в клетке за его палаткой. Чудесным образом, в самый последний день, клиенты таки наталкивались на следы царя джунглей, которого затем без труда обнаруживали в кетаминовом ступоре на какой-нибудь просеке в буше. И тогда «охотнику» оставалось лишь подняться в кузове bakkie, зарядить свое огромное ружье, прицелиться и нажать на спусковой крючок. Конечно же, все это происходило в сопровождении множества проводников, следопытов и «великих белых охотников», в случае необходимости оказывавших помощь.

В конце концов Дирк бросил это занятие — но не потому, что его достала искусственность «охоты», а по той причине, что однажды некий особенно неумелый швейцарец убил на месте следопыта и вдобавок смертельно ранил одного из белых охотников: бедняга истек кровью под колючим кустарником, потягивая последнюю банку пива. Дирк вынужден был тайком вы-возить клиента из страны и заниматься похоронами.

— Полагаю, его хотя бы огорчило бессмысленное кровопролитие? — призадумался я.

— Как бы не так, — отозвался Барри. — Его всего лишь здорово вывело из себя письмо клиента, вернувшегося в Швейцарию: прикинь, тот жаловался, что ему так и не удалось подстрелить льва, и требовал возмещения убытков, потому как, видишь ли, пришлось уехать на четыре дня раньше.

Все еще качая головой, Барри забрался в свой пикап и провел нас по необыкновенно прямому выезду на основную дорогу, несколькими милями севернее того места, где нас встретили африкандеры, — теперь казалось, что это произошло целую вечность назад. К счастью, Барри проявил участие и еще до того, как мы отправились спать, связался по рации со «Старым домом», так что к этому времени сообщение о наших невзгодах обошло весь Касане. И все же я стремился вернуться как можно скорее и чувствовал, что и детям приключений уже вполне достаточно. Я мысленно назвал нас счастливчиками, когда всего лишь в нескольких милях от Касане мы проехали мимо побоища бензовоза с буйволом. В иной мир отправились оба — зверь и машина, — хотя водитель, к счастью, не пострадал. Вид у него был весьма несчастный: даже в такой ранний час объявилось несколько человек, разделывавших мачете сей ценный и совершенно бесплатный продукт питания — мясо буйвола.

Моя же следующая трапеза была более привычной. Когда родители забирали детей из школы, все они благодарили меня за успешную экскурсию. А раз они выглядели совершенно счастливыми, то я решил, что и незачем особо заострять внимание на том факте, что мы возвращаем их отпрысков на двадцать четыре часа позже. Из компании галдящих родителей возникла ммэ Кебалакиле, тут же обнявшая маленького Артура, из-за чего на какое-то мгновение меня посетила мысль — и огромный ком встал в горле, — не случилось ли в наше отсутствие чего ужасного. К моему облегчению, она подошла ко мне с улыбкой: