Майкл Такер - Италия: вино, еда, любовь

— Думаю, я знаю, как справиться с духовкой, — промолвил Брюс.

— В прошлый раз не сработало.

— Это так, но теперь я внес кое-какие изменения.

Он взял большую ложку из нержавеющей стали, открыл духовку и три-четыре раза стукнул ложкой по термоэлементу в основании духовки. Затем он зажег конфорку, не отпуская при этом ручку. Мне показалось, что ему удалось победить духовку.

— А теперь отпусти ручку. Ты ее держишь уже несколько минут, — с мрачным видом произнесла Джоджо.

Брюс послушался. Пламя тут же пропало, а кухня наполнилась запахом пропана. Ничуть не смутившись, Брюс снова несколько раз от начала до конца повторил эксперимент: постучал ложкой, нажал на рукоятку, подержал и отпустил ее. Результат неизменно был один — кухня наполнялась запахом газа. Удача улыбнулась с пятой попытки. Огонь не погас.

— А вот теперь важная деталь.

Взяв в руки все ту же самую ложку, он зажал ее дверцей духовки, так чтобы она оставалась на пару сантиметров открытой.

— Иначе пламя снова потухнет, — пояснил Брюс.

Листы недоваренного теста сохли на полотенцах.

Джоджо легкими движениями провела по ним другим кухонным полотенцем, желая удостовериться, что тесто теперь совершенно сухое. Джоджо и Брюс действовали очень слаженно — одно загляденье. Они предвосхищали действия друг друга и не устраивали из этого представления.

— Мы можем вам чем-нибудь помочь? — спросил я. — Так вы всю работу переделаете, а я тем временем выдую все ваше вино.

— Важное дело, — кивнула Джоджо, — ты с ним великолепно справляешься.

Брюс протянул мне большой кусок выдержанного пармезана и мелкую терку — это мы подарили им, когда в предыдущий раз приезжали в гости. Точно такую же мы вручили Бруно и Мейес. А еще Мартину и Карен. Единственное толковое новшество, которого может не хватать на итальянской кухне.

— Сколько? — спросил я.

— Примерно половину кружки.

«Не так уж и много, — подумалось мне — для целой-то лазаньи».

Брюс вооружился ложкой, очень похожей на ту, что он зажал дверью духовки, зачерпнул ею немного томатного соуса и вылил его на дно керамического блюда под лазанью. На соус он положил несколько листов теста, которым предстояло стать первым слоем. После этого он размазал по ним немного соуса бешамель.

— По крайней мере, у нас есть духовка, — произнесла Джоджо. — Когда прошлой зимой мы два месяца провели в Мексике, в доме, где мы жили, духовки не было. Вообще. Поэтому приходилось все готовить на барбекю.

Ну вот. Опять Мексика.

— Так какие у вас планы? — спросила Джил несколько громче, чем подразумевала ситуация.

Брюс кинул на Джоджо взгляд. Она пожала плечами. Брюс намазал томатный соус на слой бешамели, а сверху чуть-чуть присыпал тертым пармезаном.

— Все зависит от того, удастся ли нам сдать этот дом в аренду.

— И сколько мы сможем за это выручить. По идее, деньги за аренду должны покрыть нам все расходы за год. Там, в Мексике.

— Всего лишь на год, — выпалила Джоджо, — а потом мы вернемся. — На этот раз она плеснула вина только себе. — Не думайте, что мы уезжаем из Умбрии навсегда. Только на год, вот и все.

Вот тут я задергался. Почему она два раза повторила, что они уезжают на год? Не значит ли это, что они подумывают о том, чтобы перебраться в Мексику навсегда? Они только что отправили своего единственного сына в колледж в Нью-Йорк. Сейчас их переполняло то самое чувство свободы, которое мы испытали, когда от нас, по сути навсегда, уехал Макс. Брюса уже тошнило от работы. Он преподавал английский в итальянской армии вот уже десять лет, и ему только что сообщили о сокращении финансирования. Таким образом, он стал бы получать меньше за работу, к которой и так уже потерял всякий интерес.

Вам может показаться это забавным, но я предпочитал, чтобы они уехали. Они были первопроходцами, образцами для подражания, вселявшими в нас силы и интерес к жизни. Мне не хотелось думать, что они останутся здесь только из-за того, что какие-то нытики и хлюпики вроде нас вбили себе в голову, будто без них не проживут. Истина заключалась в том, что мы никогда не сможем по-настоящему познать Италию, если рядом с нами будут вечно находиться Брюс и Джоджо, готовые в любой момент подхватить нас, если мы оступимся. Стоит им уехать в Мексику, и нам придется приналечь на итальянский, самим постигать итальянскую культуру, мы будем вынуждены сами учиться, как в нее вписываться.

— Попробуй, — сказал Брюс, протягивая ложку. Никогда прежде я не ел столь свежего, столь нежного томатного соуса.

— Как ты его делаешь? — спросил я.

— Свежие помидоры с огорода, морковь, сельдерей и лук. Немного соли. Главное ничего не жарить на сковородке, пусть себе булькают в кастрюле. Можно чуток сахара добавить. Потом растереть в пюре. Это из поваренной книги «Рецепты Марчеллы». Лучше нее ничего не найдешь.

У соуса был удивительный мягкий вкус. И это самое потрясающее. Никакой кислинки, которая обычно появляется, когда используют помидоры.

Брюс сделал еще три-четыре слоя лазаньи: пластинки теста, бешамель, томатный соус, а сверху пармезан. Затем он аккуратно извлек ложку, зажатую дверцей духовки, открыл ее и сунул лазанью внутрь. Затем отточенным движением закрыл дверцу, прижав ею, как и прежде, ложку. Сразу было видно, что Брюс уже успел навостриться.

Открыв еще одну бутылку вина, мы устроились в гостиной у камина. Пока ждали лазанью, Брюс выложил замаринованную свиную корейку на гриль над огнем так, чтобы мы могли наблюдать за процессом приготовления прямо из-за стола.

Потом он принес лазанью и нарезал порциями на идеальные кубики. Откусив кусочек, я почувствовал странный приступ тоски. Отправив в рот второй кусочек, я понял, чем именно она была вызвана. Почему я никогда прежде не пробовал такой изумительной лазаньи? Отчего я и не мечтал, что когда-нибудь ее отведаю? Может быть, потому, что тесто было столь тонким и нежным, что таяло прежде, чем я успевал полностью насладиться его вкусом? Может, все дело в том, что эта лазанья идеально сочетала вкус яичной муки, сладких, нежных помидоров, отдающего орехами пармезана, маслянистого соуса бешамель?

Лазанья словно была натюрмортом, написанным пастелью, только пастелью — и никаких резких тонов масляных красок. Может быть, дело в том, что лазанья дразнила мои чувства и ощущения, пробуждала желание, высвобождала жадного прожорливого зверя, скрывающегося под моей личиной? Впрочем, быть может, дело заключалось в том, что я понял, вдыхая аромат второй порции, одну простую вещь. Чтобы снова отведать такое лакомство, мне теперь придется тащиться в какой-то сраный Юкатан.