Михаил Володин - Индия. Записки белого человека

— Нет, но ты ведь не занят? — В голосе немки послышалась растерянность.

— Не занят, есть полчаса, — сказал японец, вставая.

Девушка моментально улеглась на маты в углу. Видно было, что она приходит сюда не впервые. Такеичи устроился на коленях рядом с немкой и приступил к массажу. Несколькими минутами позже падающий из окна луч солнца лениво переполз вправо и запутался в разметанных по матам каштановых волосах. Я невольно усмехнулся, подумав, что девушка легла так неслучайно. Правильность догадки подтверждали уж слишком томные стоны, доносившиеся из угла. Немка явно заигрывала с Такеичи, а тот, не обращая на это внимания, продолжал заниматься своим делом.

— Красиво работает, — произнес мужчина у меня за спиной.

Я так увлекся наблюдением за японцем, что не заметил, как Майкл, хозяин «Белой обезьяны», а по совместительству повар, официант и посудомойка, водрузил на куши передо мной блюдо с рисом, приправленным овощами, и стакан масала-чая. Да так и остался стоять возле меня, словно завороженный движениями Такеичи.

А посмотреть и в самом деле было на что! Казалось, массажист танцует с лежащей девушкой, так синхронно двигались два тела. Он раскачивал ее, переваливая с боку на бок, на мгновенье притягивал к себе, чтобы в следующую секунду оттолкнуть, склонялся, налегая всем весом (вот в эти моменты девушка стонала особенно жалобно!), и тотчас же взмывал над своей жертвой с натянутой, как струна, спиной. И при этом все время двигался, переступал с колена на колено, перенося центр тяжести в нужную точку. Выглядело это настолько красиво, что, покончив с завтраком и дождавшись конца сеанса, я подошел к японцу и напросился на массаж. Первый сеанс назначили на следующий день. Вещи пришлось распаковать, а отъезд отложить.

Назавтра в 11 утра Такеичи поднялся ко мне. Я снимал комнату за сто рупий на крыше трехэтажного дома, выходящего на одну из двух главных улиц Дхарамсалы, и занимался тем, что старательно записывал впечатления от десяти дней, проведенных в здешнем центре медитаций Випассаны. Плоская бетонная крыша, огороженная с трех сторон метровой металлической решеткой, размером больше напоминала паркинг, чем веранду. Здесь можно было заниматься йогой, загорать, сушить белье, играть на флейте, медитировать, читать, проводить время в наблюдениях за строительством дома напротив днем и за звездами ночью и заниматься еще множеством важных дел, которые заполняют время среднестатистического белого человека в Индии. Для массажа крыша тоже подходила как нельзя лучше.

Надо сказать, что в большинстве туристических центров массаж — не менее обязательная часть программы, чем йога. Его не только получают, но и изучают, чтобы потом делать таким же, как ты сам, никуда не торопящимся путешественникам. На каждом электрическом столбе в Дхарамсале наклеены десятки объявлений, приглашающих заняться тайским, аюрведическим, тибетским, шведским, классическим, спортивным или еще каким-нибудь видом массажа. Стоит это удовольствие, как всё в Индии, недорого. И я встречал немногих, кто бы от него отказывался. Сам я с разной степенью интенсивности учился нескольким техникам, а аюрведический массаж даже практиковал в дороге, добывая им если не деньги, то новых знакомых.

Такеичи делал массаж шиацу и владел им мастерски. При первом же осмотре он определил, что правое плечо у меня чуть не на дюйм выше левого, и долго потом удивлялся, как это я не чувствую головных болей.

— У тебя хорошо посажена голова, — отпустил он в результате осмотра сомнительный комплимент. — Других мучают мигрени от еле заметного смещения, а ты весь искореженный и не жалуешься.

Вообще-то я жаловался, но не на голову. Лет десять назад у меня начала неметь правая рука — вначале пальцы, потом кисть… Дальше онемение распространилось до плеча и перешло в какую-то новую стадию. Вместо привычного покалывания и ослабленной чувствительности пораженная конечность холодела и отказывалась слушаться. Пара возникших в Бостоне (в то время я жил именно там) питерских экстрасенсов уверенно определили, что какой-то могущественный враг загнал мне в плечо астральное копье. Попытались вытащить, поцокали языками — мол, сильно сидит, зараза, ничем его не возьмешь! Дальше поставили в доме ловушки на домовых, сделали очищающие пассы и, сообщив, что у меня тяжелая наследственность в двенадцатом колене по материнской линии, навсегда исчезли. Я им вслед даже фигу не смог показать — такой неживой была моя рука!

В тот раз мне помог Саша из Бостона — мастер собственного синтетического учения, основанного на цигун. Спросите в Ньютоне, Кембридже, Вест-Роксбери или любом другом районе «Пупа земли»[31] про Полянку, и вам покажут место, где Саша дает уроки. Он учит дышать вместе с деревьями, выращивать камни, ускорять и замедлять пульс, защищаться ладонью от дамасского клинка… Он ведет занятия в абсолютной тишине — сам в центре, а вокруг ученики. Делает знак рукой, и все подчиняются его воле. А потом вдруг исчезнет на секунду и возникнет в другом месте, где-нибудь метрах в пятидесяти. Вне круга, естественно… Так вот, Саша клал меня на пол и методами презренной лечебной физкультуры заставлял вытягивать позвоночник. Я выполнял его упражнения в течение нескольких лет, и мало-помалу рука пришла в норму. На прощанье Саша дал мне талисман — изумрудную лягушку с рубиновыми глазами — и сказал: «Не забывай про упражнения! Забросишь — у лягушки глаза позеленеют. Тогда, считай, тебе каюк!» С этими словами он растворился в воздухе, а у меня на ладони остался его маленький памятный подарок.

Вся эта мистика здесь к тому, что после визита экстрасенсов — а ведь правда были и языками цокали! — я сам чуть не позеленел. Ведь, грешным делом, уже попрощался с рукой и частично с жизнью. По этому поводу даже начал роман под беспроигрышным с коммерческой точки зрения названием «Астральное копье». И вот уже десять лет пишу. Наверное, потому, что перестал бояться.

Сашины упражнения я регулярно делал до поездки в Индию, а в Индии перестал. Все-таки йога, аюрведа — ну при чем здесь, скажите на милость, лечебная физкультура? В результате глаза у лягушки позеленели…

Эту историю я рассказал Такеичи. Он улыбнулся и молча устроился рядом с матом, на котором я покорно распластал свое тело.

Я не ошибся, задержавшись на несколько дней в Дхарамсале. Такеичи был и в самом деле классным массажистом. Уже после первого сеанса у меня изменилась осанка и исчезли неприятные покалывания в руке. Оставшиеся три встречи японец закреплял достигнутое. Он так же легко «танцевал» со мной, весящим больше пяти пудов, как делал это с изящной немкой. Такеичи «вел», а я подчинялся его воле. Темп «танца» задавало дыхание — мы дышали вместе, с одинаковой частотой и глубиной, словно на время массажа становились частями единого организма. И все-таки, если бы дело было только в красоте шиацу, я вряд ли взялся бы за этот рассказ.