Кингс Хайвей - Роман Зинзер

в вагоне, и на следующий день вручил его горемычному Бахе. Тот обещал за меня помолиться и любыми путями всучить эту двадцатку. Я отказался: у него и так денег нет ни фига, да и вряд ли в исламе про десять процентов хоть где-то написано. Знал ли, вообще, Мухаммад, что такое проценты?

– Нет, ты возьми эти деньги. Они не мои, – Баха, казалось, сейчас заплачет от счастья. А плачущим этого палестинца представить просто нельзя. КамАЗы не плачут. Подошел Манвел.

– Марк, будет рублей двадцать до послезавтра? – Манвел немного проснулся и, видимо, проверил пустые карманы. Доллары он всегда называл рублями.

– Ты поговорил? – спросил его я, имея в виду наших менеджеров.

– Да, все нормально, завтра – уик-энд, послезавтра – ночная.

– Спроси у Бахи, у него есть ненужные двадцать.

У Бахи все в порядке: он тоже с грин-картой. Его американская жена работает брокером на Уолл-стрит и кормит обоих. Или что-то вроде того. Свои чаевые Баха раз в неделю спускает на покер в одном из игорных подвалов Бронкса. Мы с ним вместе будем встречать Новый год на работе: сегодня Брайан вывесил расписание на праздники. Все остальные басбои пойдут смотреть это дурацкое падение яблока на Таймс-сквер или просто в другую таверну что-то жевать в телевизор. Но я бы тоже пошел. Даже с радостью.

– Ко мне жена придет на работу, я вас познакомлю. У тебя есть какая подружка? – спросил Баха.

– Нет, я мастурбирую. Чаще интеллектуально, впрочем.

– Найди себе girl. Американскую. Ты с документами?

– С документами, но неправильными.

– Какими?

– Учебная виза без права работы.

– А чего ждешь?

– Большой любви с синим паспортом. И с маленьким лексиконом. И зубами чуть посерее.

– Да по херу это. Возьми да найди.

– А ты меня любишь, Баха?

– Я люблю тебя, Марк: ты мне бумажник нашел.

– Вот. Твою любовь мне есть чем купить. Остальное идет все на гамбургеры и оплату коммунальных услуг.

– Улыбайся чаще. И не порти людям мозги размышлениями.

– Я записал. Буду заучивать.

Я говорил вам про Манвела и как он заслужил себе право на жительство? Так вот. Тут все покупается. Ну почти все. И грин-карта покупается. Только в рассрочку. Ты скапливаешь тысяч десять–тридцать и покупаешь себе невесту. Или жениха. Женихи стоят раза в четыре дешевле, так как спрос на них ниже. Только совсем «ядерная» или принципиальная девушка не сможет найти себе нью-йоркский вариант бесплатного замужества в Штатах. За мои полгода здесь не знаю таких неудачниц.

Есть целые сайты с резюме кандидаток в «грин-картные» жены. В штате Нью-Йорк вся эта матримониальная история встанет в тридцать тысяч в карман невесты. Плюс-минус. Это на начальном этапе. Если не лень тащиться в Арканзас, то можно сэкономить тысяч пятнадцать. Играется свадьба, и в течение пары лет «новобрачных», один из которых не местный, иногда зовут в эмиграционные органы. Подтверждать, что их брак не фиктивный. Спрашивают, где супруги живут, какие сосиски жарят на барбекю и какие позы предпочитают. Просят показать фотографии. Соцсети. И прочую ересь. Тут не обойтись без фотошопа и прочих приколов. Бывает, что «невеста», получив заветные деньги, не выдерживает двух лет «совместной» жизни и делает ноги от «жениха» раньше времени. Тогда молодой человек садится в лужу, и план его американской ассимиляции катится… Ну понятно, куда катится. А если два года прошли и все хорошо – тадам! Грин-карта получена. Теперь можно разводиться, жить и работать. У Манвела все в этом плане сложилось.

***

Сегодня в «Плазу» пришли русские. Я сразу их вижу. Это была семья: мужик и женщина лет по сорок пять, и с ними дочь лет двадцати пяти. Красивая. Очень красивая: черные длинные волосы, рост где-то метр семьдесят. Они сели за один из столов, не за барную стойку, и стали изучать меню. Через пару минут они начали оглядываться в поисках официанта, но наши все носились с языком на плече. Был вечер. Людно. Вместо официанта к их столику подошел Зейн, чтобы принять заказ. А через минуту Зейн подошел ко мне, сказав что-то вроде: «Они вообще по-английски не секут, ты же знаешь этот ваш «пшеш-пшеш» язык?».

– «Пшеш-пшеш» – это польский, а я знаю русский, – ответил я Зейну.

– Да по фигу, сходи. Помоги, а? – сказал он.

– Yes, sir! – по-армейски ответил я ему.

Русская семейка удивилась, что к ним подослали русскоговорящего, но порадовалась. Они быстро заказали устриц, вина и что-то еще существенное пожевать. Я традиционно задержался чуть поболтать с соотечественниками. Они это любят и оставляют больше чаевых, если ты успеваешь им кратко поведать про свою жизнь.

– А вы тут как, Марк? – задал мужик обычный вопрос. У него было лицо серьезного человека, с которым он так и не расстался даже после двух или трех бокалов вина.

– Учусь, ну и вот работаю.

– Да, а я себя полной дурой чувствую, что даже про устрицы этому вашему, в бабочке, официанту объяснить не могу, – сказала дочь мужика. Она действительно была дочерью, ее звали Мария, и приехали они из Москвы в Нью-Йорк на отдых и шопинг. Я заметил, что шопинг, видимо, не удался, так как эта Мария была в легкой кожаной куртке и в подобии туфлей. А на улице был дубак.

– Просто думала, что зимой тут теплее. Дважды дурочка, – сказала она и белоснежно улыбнулась. Я поболтал еще пару минут и откланялся.

Зейн, поджидая меня у терминала заказов, спросил, как все прошло.

– Все гуд. Им очень понравилась твоя бабочка, – ответил я. Зейн хотел было улыбнуться, но понял, что это не комплимент, а стеб, и нахмурился.

Когда мои соотечественники рассчитывались, мужик сунул мне пятьдесят долларов в руку.

– Спасибо, Марк, – сказал он.

– Устрицы вам понравились? – вежливо, по-официантски спросил я.

– Устрицы я терпеть не могу. Спасибо за хороший пример, – ответил он.

Скажу честно, я не понял, что он имел в виду, но полтиннику порадовался. Уже потом, под конец дня, я попросил Зейна этот полтинник мне разменять. Десятку я отдал Бахе, который носил блюда моим согражданам, и десятку Манвелу: он эти самые блюда потом уносил. Так у нас устоялось: чаевые от своих – русских, арабов, кавказцев – мы делили между собой.

***

В выходные мы закрываем ресторан в одиннадцать вечера. Выживаем гостей, моем столы и барные стойки, получаем талон об окончании смены с точным, до минуты отработанным временем. Потом мы грабим нашу витрину. Все тащат роллы и сырно-рыбные булки, каждая баксов по десять. Я роллы не ем, а недобор компенсирую сэндвичем с