Игорь Зотиков - Год у американских полярников

Джон Браун — электрик, помощник начальника электростанции Эда Габрилика.

Процедура посвящения началась в четыре часа в воскресенье. Сперва Стассен и Браун выступали в роли барменов. Вдвоём они представляли собой странное сочетание. Стассен — низенький, кругленький, похожий на Швейка, а Браун — высокий, черноволосый, с бородой.

На груди у Брауна на толстых стальных цепях висят два игрушечных деревянных якоря размером с полметра. На них написаны имя, фамилия и профессия чифа.

Когда он бегает по бару, стараясь обслужить каждого из строгих чифов, якоря смешно болтаются и мешают ему. В руке он держит старинный морской кендал времён парусного флота. Это высокий стеклянный стакан, заполненный жиром, в котором плавает горящий фитилёк. Стенки стакана покрыты слоем застывшего жира, и это защищает их от нагрева. Браун со своими якорями бежит так, будто ему приходится двигаться в тёмном трюме парусника прошлого. Поэтому в одной руке он держит кендал, а другой прикрывает слабый огонёк от ветра, возникающего, когда он бежит.

В этот день никто из курильщиков не пользовался зажигалкой: «Эй, Браун, огня!» — и Браун уже бежит с кендалом, гремя цепями своих якорей.

У Стассена тоже было два якоря, но он перестарался. Один из них был выше его самого и такой неудобный, что Гарри поставил было его в сторону, но строгий «мастер эт армс» заметил непорядок, и с тех пор Стассен всюду бегал со своим громадным якорем. Через некоторое время началась «торжественная часть» — шуточный суд над Стассеном и Брауном. Судья — старший чиф Миллиген. Каждый чиф может задать любой вопрос или потребовать выполнить любое своё желание. Основное, что ценится при ответах, — остроумие, и очень важно не обижаться на шутки над тобой. Тот же вариант «полярного юмора», что и в Мирном. Но кроме этого «подсудимые» должны знать много старых флотских традиций. В кинозале клуба поставили стол и три стула. Вошёл «судья» — чиф Миллиген, на нём чёрная мантия, парик. Вместе с ним присяжный, одетый в костюм Микки-Мауса. Суд должен решить, годятся ли Стассен и Браун в чифы.

Сначала присяжный зачитывает «дело» Брауна: «двенадцать лет во флоте, женат, трое детей».

— Вопросы?

Кто-то задал, но не по форме. Штраф три доллара. Кто-то позволил себе громкую реплику с места. Строгий судья поднял брови: штраф один доллар. Старший чиф собирает деньги.

— Что будем делать, годится он в чифы?

— Нет! — единодушно решает собрание. Испытание продолжается. Традиционная игра: «носилки». Брауну завязывают глаза. Осторожно ставят его на носилки. Трое поднимают их. Будущий чиф должен спрыгнуть. Он не знает высоту носилок, и поэтому это не легко. Ребята подвыпили, все выше поднимают носилки. Претендент наконец прыгает, но поздно — чифы уже решили: «Нет, не годен!»

Испытание продолжается. Теперь бедного Брауна сажают на «стул пыток». Перед стулом старинная колода пыток — доска с тремя выемками: одна в центре для шеи, две другие — для кистей рук. Браун кладёт свою голову и руки на доску. Старший чиф накрывает их второй доской, тоже с выемками, и запирает. Теперь Браун может только шевелить головой и кистями рук. Его заставляют в таком положении читать какие-то стихи. Но решение одно — «не годен».

Потом такому же испытанию подвергается Стассен. В конце концов после того, как ребята прошли ещё одно испытание — кормление друг друга кашей в полиэтиленовом мешке и на скорость, чифы решили: «годны», и суд кончился. Начальник зимовки вручил новым чифам заветные бронзовые якорьки — знаки различия, и посвящение окончилось.

На другой день оба чифа переехали в новое для них помещение. На память об этом дне они получат шуточные дипломы, где будет написано, что они выдержали экзамен на звание «хорошего товарища».

НА ЗЕМЛЕ ВИКТОРИИ

Тайна горячего котла

В полярной экспедиции бывают счастливы дважды — когда первый раз видят полярные льды, к которым так стремились, и тогда, когда оставляют этот лёд за кормой…

Наступило время, когда стало вдруг в середине дня почти светло. С одной стороны неба начала разливаться удивительного лимонного цвета заря. По нескольку часов в день тлела эта заря все ярче и ярче, но, так и не зажегшись солнцем, исчезала. Но всё-таки это был уже день, и все в Мак-Мердо зашевелилось. Лётчики выкатили из ангара и испытали в воздухе сначала один, потом второй вертолёт. Наконец можно было начинать весенний полевой сезон. А потом — домой, домой! Первой по времени проведения работой этого сезона у меня был полет на озеро, носящее романтическое, женское имя Ванда. Это озеро расположено на Земле Виктории в двухстах с лишним километрах от Мак-Мердо, по ту сторону пролива, в одном из немногих участков Антарктиды, не покрытых льдом. Эти участки располагались на гористых, возвышенных местах. Когда-то ледник покрывал всю эту территорию, но потом отступил, оставив широкие долины между горами, которые получили название «сухие долины». Эти долины действительно сухие. Хотя в них стекают с хребтов ледники, но они не производят воды. Дело в том, что весь снег, который выпадает здесь, весь лёд, сползающий по склонам, обычно превращается в пар, сублимируется, не переходя в воду из-за очень низких температур и высокой сухости воздуха.

Ледники здесь очень странные. Концы ледников обычно не очень крутые, здесь же они оканчиваются ледяными стенами высотой иногда в сто с лишним метров. Когда стоишь у подножия этой стены, представляешь, что вот так, наверное, выглядел край древних великих ледниковых покровов Европы и Америки 10 тысяч лет назад.

На дне одной из таких сухих, свободных ото льда долин и лежит озеро Ванда, вытянутое в длину на 7 километров, зимой и летом покрытое слоем льда толщиной около 5 метров. Уже несколько лет привлекает оно внимание исследователей. Оказалось, что температура у его дна на глубине 50 — 60 метров близка к плюс 25 градусам. Правда, эти измерения были сделаны во второй половине антарктического лета, в самый тёплый его период. Имелись разные точки зрения по вопросу о том, почему вода у дна озера такая тёплая. Одни исследователи считали, что озеро является как бы ловушкой солнечных лучей. Эти лучи (коротковолновая их часть) проходят через лёд и достигают самых нижних слоёв воды. По дороге они рассеиваются и нагревают эти слои. Но тогда почему обычные озера не превращаются в такие же ловушки солнечного тепла? "Тоже превратились бы, — говорят авторы этого предположения, — но только в обычных озёрах существует вертикальное перемешивание воды, которое препятствует сильному повышению её температуры у дна. Как только температура нижних слоёв воды станет выше, например, плюс четырех градусов, плотность её станет меньше плотности более холодных слоёв, и если холодные слои расположены выше тёплых, то тёплая вода начнёт подниматься вверх, а верхняя, холодная и плотная вода — оседать вниз, возникнет вертикальное перемешивание, и таким образом нижние слои никогда не смогут перегреться.