Большой пожар - Владимир Маркович Санин

поливать сзади, и обязательно непрерывно, иначе вода, быстро испаряясь, может сильно ошпарить.

Есть вторая линия!

Кожухов придавил ногой рукав – полный.

– Сменить Говорухина!

Недавно мы были у Говорухиных, вспоминали о Большом Пожаре; я спросила Пашу, где ему досталось больше всего.

– На пятнадцатом, – ответил он, не задумываясь. – Там я испытал два взаимоисключающих чувства. Первое не очень приятное – когда поджаривался и превращался в мумию, а второе чувство, исключительное и замечательное, – это когда Вася оттащил меня за ноги и стал поджариваться сам.

Говорухину крепко досталось и на других этажах, особенно в хореографии, но на 15-м этот гигант впервые в своей пожарной жизни дошел до обморочного состояния – слишком перегрелся и ошпарился. «Черной завистью змее позавидовал, – шутил он, – что кожу может сменить». А Васе, который сменил Пашу, досталось меньше, так как стволов было уже два и оба ствольщика поливали то огонь, то друг друга. Вторым ствольщиком, к своей нескрываемой радости, стал Слава Нилин.

– Дорвался, лично Чепурин отпустил наверх! – ликовал Слава. – Под самое шапкозакидательство – вот повезло! А то, представь себе, спросят, что делал на Большом Пожаре, а что ответить? Гидрантами, водой внизу командовал?

Из номеров на горящем этаже спасли восемь человек, а вот сам Кожухов не уберегся. Когда в отвоеванной части коридора стали взламывать двери, из одного номера от сквозняка произошел сильный выброс пламени, и Кожухов, который в этот момент протирал запотевшие очки, получил серьезный ожог сетчатки глаз. Его сразу же вывели на лоджию, но, когда убедились, что он ничего не видит, свели вниз.

Уже по дороге в госпиталь, в машине «скорой помощи» полковник узнал, что очаги огня на верхних этажах ликвидированы и Большому Пожару пришел конец.

В ресторане

(Рассказывает Нестеров-младший)

Три события потрясли общественность; во-первых, исполнилось ровно пять месяцев с того дня, как Ольга начала свою бурную литературную деятельность, во-вторых, ровно шесть лет тому назад мы с Ольгой расписались и, в-третьих, что и есть самое главное, Микулин отвалил Ольге четыреста рублей аванса. Ну а такое сцепление обстоятельств порождает в слабой душе человека склонность к мотовству и гульбе. И семейный совет, на который с правом совещательного голоса были допущены Слава, Дима и Леша, решил эту свалившуюся с неба сумму возвратить в казну наипростейшим путем, то есть прокутить. И не в какой-нибудь забегаловке, а в нашем лучшем ресторане на 21-м этаже Дворца искусств. Решение приняли единогласно, при одном воздержавшемся.

– Транжиры, – корил нас Дед, – тоже выдумали юбилей. Ну, была бы еще серебряная свадьба или, на худой конец, бронзовая. А то – шесть лет, курам на смех. Это как ее считать – деревянная, что ли? Или целлофановая? Лучше бы на эти деньги Лёля с Бубликом на юг поехали, в море поплескаться, а дома могли бы просто пивка попить, тем более что Нефертити воблу из Астрахани привез. Так нет, ресторан им нужен, пыль в глаза пускать, одних чаевых небось десять рублей вынь да положь. Гуляки!

Уничтожив нас морально, Дед вытащил из шкафа сшитый лет тридцать назад бостоновый костюм с брюками-парусами и понес на балкон проветривать от нафталина.

Дед был железно прав: у меня лично в глазах потемнело, когда я увидел список приглашенных. Ольге что, она может Кожухову и Чепурину выдать такое, о чем нам даже про себя подумать страшно. В обществе начальства хорошо сидеть на собраниях, а не за столом, где не то что не разгуляешься, а первой рюмкой поперхнешься, ибо, когда напротив тебя сидят полковники, так и подмывает вскочить и проорать: «Смир-рно! Товарищи офицеры…»

Дима тоже был за скромный междусобойчик, но на совете Ольге не перечил, даже поддакивал. Свою беспринципную позицию он объяснил так.

– В отличие от вас, людей простых, как веники, – высокопарно заявил он, – я усвоил, что в основе великих решений лежат малые причины. Красиво сказано? Хотя нет, вы все равно не оцените, ваш уровень – это рукава и гидранты. Но мы с Львом Толстым и Достоевским знаем, что душа женщины неисповедима. Бьюсь об заклад, рыжая ведьма весь этот шабаш затеяла исключительно для того, чтобы показаться в новом платье и насладиться комплиментами… Идея! Как она войдет, расфуфыренная, давайте не реагировать, будем говорить исключительно о футболе. Увидите, как она завертится!

Этому коварному плану не суждено было осуществиться: Ольга в своем новом бархатном платье, да еще на диво причесанная Клюквой, была так неожиданно хороша, что все дружно рявкнули и закатили глаза, а Дед завертелся юлой: «Эх, где мои шестьдесят лет!» (Деду через месяц шестьдесят один.)

– Нет, в самом деле ничего? – озабоченно спрашивала Ольга, вертясь перед зеркалом.

– Сойдет, – басом сказал Бублик. – А почему у тебя сережки разные, специально или для смеху? – И, проводив глазами заахавшую Ольгу, осуждающе пробурчал: – Целый час наряжается, пока придем, всю пепси-колу выпьют.

– Держись меня, – подмигнул ему Леша. – Мороженого наеди-и-имся…

– А Дима не так глуп, каким кажется на первый взгляд, – сказал Слава. – Рыжая в этом платье с самой Клюквой поспорит.

– Смотрю на вас и поражаюсь, – сказал я. – Платье, комплименты… А ведь достаточно вам было напрячь свои бедные мозги…

Закончить я не успел, вошла Ольга.

– Вася, – сказала она, – в мою сумочку не помещается, сунь в свой пиджак.

И протянула мне тетрадку и ручку.

– Вопросы есть? – спросил я.

Ресторан размещался в огромном зале, сплошь застекленном с трех сторон от пола до потолка. Это была одна из главных приманок ресторана: через пятиметровой высоты стекла открывалась панорама всего города. В центре зала возвышалась драпированная тканями колонна толщиной с баобаб, а от нее вниз шла винтовая лестница, по которой можно было спуститься на 20-й этаж, с его подсобными помещениями, кассой и туалетом, и на 19-й, занятый кухней.

Для банкета Ольга выбрала большой овальный стол, для лучшей слышимости и обзора, как пояснила она. К ее огорчению и нашему превеликому удовольствию, в город нанес неожиданный визит генерал из ГУПО и все начальство блистательно отсутствовало.

– Хоть разговеемся малость, – потирал руки Дима. – Я-то уже готовился к тому, что весь вечер будем оглушать себя боржомом. Спасибо товарищу генералу!

Дима еще не знал, какой сюрприз его ожидает!

Помните, я советовал моим приятелям напрячь свои бедные мозги? Уж кто-кто, а я знал, для чего Ольга затеяла этот шабаш. Но все тайное становится явным, и через несколько минут после начала банкета Сергей Антоныч Попрядухин Ольгу разоблачил.

– Друзья! – провозгласил он. – Много лет зная Лёлю и всю жизнь Васю, с уверенностью говорю, что вряд ли