Пирамида. Ленинградский альпинизм в четырех киносценариях - Григорий И. Сидько

глядя на происходящее: паутина веревок оплетает скалы расщелины; человек десять, как тараканы, расползаются в разные стороны, вверх по вертикальным стенам; многочисленные нити, идущие от них, как от марионеток к кукловодам, сходятся в одной точке — внизу, в самом центре площадки, где, пригревшись на теплых камнях, сидят кучкой их разомлевшие на солнце напарники и о чем-то весело болтают между собой, время от времени поглядывая на своих подопечных и лениво выбирая каждый свою веревку.

Валера (внезапно и громко, на всю округу): Ага, попались!.. Лазаете?!.. — сидящие внизу испуганно оборачиваются в его сторону. Несколько человек срываются со скалы. — А ведь здесь нельзя — заповедник! Сейчас всех в милицию сдадим! Охрана!! Быстрей Сюда!!!

Он начинает заливисто свистеть в два пальца.

ЛЕНИНГРАД. БОЛЬНИЦА ИМЕНИ БОТКИНА. ПАЛАТА. ДЕНЬ.

На койке, повернувшись лицом к стене, спит больной.

За окном палаты раздается громкий свист, точно такой же, как и в предыдущей сцене.

После небольшой паузы свист повторяется. Потом с улицы раздаются крики.

Первый мужской голос: Андре-ей! Андрюха-а!

Женский голос: Андрюша!

Второй мужской голос (требовательно): Куликов, отзовитесь! Мы знаем, что вы здесь!

Андрей резко садится на кровати. Накидывает поверх пижамы больничный халат, со сна не сразу попадает в тапочки. Подходит к окну и распахивает его.

На дворе больницы — весна, вовсю светит солнце, поют птицы. Голые деревья отражаются в лужах.

Внизу, на сухом асфальтовом островке посреди моря воды, стоят Саша, Светлана и Валера и, как потерпевшие кораблекрушение моряки, размахивают полиэтиленовым пакетом.

Валера: Сдавайтесь, Куликов! Сопротивление бесполезно — вы окружены!

Андрей: Ого, как вас много!.. Я тут сплю, не слышал ничего…

Светлана: Привет, больной!

Саша (толкая Валеру под локоть): Скажите, доктор, я умру?

Валера (радостно): А как же!!!

Светлана (смущенно): Дураки…

Андрей присаживается на подоконник.

Саша: Как самочувствие?

Андрей: Отлично!

Саша: Чем занимаешься?

Андрей: Валяюсь целыми днями на кровати, бездельничаю… Обещали уже выписать, да все тянут чего-то.

Валера: Так это уже точно, что не желтуха? А то тут человек пять обнаружили у себя подозрительные симптомы…

Андрей: Скажи, пусть не беспокоятся. Диагноз не подтвердился.

Светлана: Мы тут тебе фруктов принесли, — она демонстрирует пакет, — а дежурная не принимает. Говорит, нельзя вам.

Андрей: Да ну их!.. Нам уже давно все можно.

Валера: У тебя шнурок есть какой-нибудь?

Андрей: Сейчас, погодите… — порывшись в карманах, он извлекает оттуда моток бельевой веревки, спускает один конец вниз. Ему подвязывают пакет. Он вытягивает его наверх.

Саша: Сумку только отдай.

Андрей вынимает из пакета апельсины, два парниковых огурца, несколько лимонов без кожуры и небольшого формата бумажный сверток, красиво перевязанный атласной ленточкой:

— Гран рахмат… А это что такое? — разглядывая сверток, он скидывает сумку вниз и она планирует в кусты. Саша на цыпочках, по грязи, пробирается за ней.

Светлана: Велено тебе передать — для поднятия самурайского духа.

Валера: Так ты на майские-то хоть придешь?

Андрей: Не знаю… Я приду, когда раскинет ветви…

Валера (смеется): Когда откинет ветви…

Светлана: Нинка не приходила сегодня?

Андрей: Приходила утром. Обещала еще зайти — после третьей пары, если успеет.

Светлана: Если придет, передай, пусть позвонит Ирине вечером, после десяти.

Андрей: Хорошо.

Саша: Ладно, Андрюха, мы пойдем — у нас билеты в кинематограф.

Андрей: Что за фильм?

Саша: А мы и сами не знаем. Костя дал три билета, говорит, все равно пропадают…

Андрей: Везет!

Светлана: Пока! Выздоравливай.

Валера: Ты постарайся хоть к лету-то выйти!

Андрей (смеется): Я попробую. Хотя от меня тут ничего не зависит…

Саша, Светлана и Валера идут к воротам больницы. По лужам, навстречу им, санитары катят на носилках накрытое белой простыней тело. Светлана испуганно оборачивается им вслед.

Сидя на подоконнике, Андрей очищает апельсин и одновременно развязывает атласную ленточку и раскрывает бумажный сверток. Сверху он обнаруживает незаклеенный почтовый конверт, жирным шрифтом на нем напечатано: "Пригласительный билет". Андрей извлекает из него сложенную вдвое самодельную открытку, на обложке которой нарисован тушью его карикатурный профиль. Он разворачивает открытку.

Ясный звонкий восторженный женский голос за кадром читает написанное:

— Божественному Андрею ибн Анатольевичу…

О мой златокудрый повелитель!

В благоуханном Самарканде, в знойное время третьего месяца лета, как цветок граната, распустилась любовь моя к тебе! О! Инжир Моего Сердца! Презирая опасность, я на крыльях дивной страсти прокралась в страну туманного севера, чтобы только на миг увидеть тебя, Урюк Дерева Моей Души!

Двадцать седьмого мая, в семнадцать-ноль-ноль, у достопочтимой Ковалевой-байши явись, Божественный Юноша!

Да продлит Аллах часы твоего обеда!

Как бы влезая в разговор, за кадром раздается еще один голос — деловой, мужской:

— Вход по пригласительным.

Улыбаясь, Андрей, с едой и посланиями, возвращается на кровать, забирается на нее прямо в тапках, устраивается поудобнее, подложив под спину подушку и, продолжая есть апельсин, разворачивает пакет дальше. От неловкого движения из него вываливаются несколько исписанных стихами листочков и рассыпаются по полу. Андрей поднимает самый ближний. На нем надпись: "А.С.Боткин. Поэма".

Еще один мужской голос за кадром:

— Александр Сергеевич Боткин. Поэма.

Выждав необходимую паузу, голос за кадром начинает читать поэму. Мы слышим ее уже на следующих кадрах.

ДВОР В СТАРОМ Р АЙОНЕ. ДЕНЬ.

Солнце. Голые деревья. Старый двухэтажный свежеоштукатуренный дом. Два мальчика с велосипедом (мы уже видели их в начале фильма). Только что они починили свою цепь и теперь испытывают велосипед на прочность.

Старший брат, уже в который, наверное, раз, лихо проносится мимо младшего, обдав его водой из лужи.

Младшему тоже нестерпимо хочется прокатиться. Он бежит некоторое время за старшим, пытаясь его остановить: — Лефа, ну Лефа же!..

Где там! Брат уже далеко — мчится по аллее во весь дух, выпендриваясь, — отпустив руль и заложив руки в карманы.

Голос за кадром:

Наш дядя самых честных правил.

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог…

Младший брат хватает с земли кусок асфальта и швыряет вдогонку старшему. Он плачет от обиды, стоя прямо в луже.

Голос за кадром:

… Его пример другим наука;

Но, боже мой, какая сука?!

(В столовке, видимо, ЛИСИ,

О, нас там, боже, пронеси)

Непропеченый пирожок

Или бифштекс полусырой

(Чей биф был отнесен домой) Б

Вам подложила — ешь, дружок!

Подумав молча про себя:

"Пускай микроб возьмет тебя!"…

День. Андрей выходит за ворота больницы, стоит, засунув руки в карманы, вдыхает свежий весенний воздух, смотрит