Пирамида. Ленинградский альпинизм в четырех киносценариях - Григорий И. Сидько

пляжными картинками, и деловито прокладывает себе дорогу по гладкой поверхности белоснежной целины. Временами, пробуксовывая в вязком снегу, он застревает на одном месте и надрывно взвывает, неимоверными усилиями пытаясь выбраться из очередной снежной западни.

САЛОН ТРОЛЛЕЙБУСА:

В салоне троллейбуса, вольно раскинувшись на двух десятках сидений, спят молодые люди, укрывшись куртками, одеялами и спальными мешками. Среди них — Сергей, Юлик, Татьяна, Володя, — остальные нам пока еще не знакомы. Их полураспакованные рюкзаки свалены в проходе, смотанные бухтами веревки, сумки и вынутые вещи разбросаны на свободных местах.

От очередного толчка и завывания одна из девушек просыпается, поднимает голову, привстает на сиденьи и сонно выглядывает в окно.

За стеклом проплывают укрытые шапками снега темные ели и гигантские сугробы, — настоящая рождественская ночь.

Решив, что это ей снится, и улыбнувшись, девушка укладывается обратно на сиденье, еще плотнее закутывается в толстое домашнее байковое одеяло, устраивается поуютнее и снова погружается в сон.

КРЫМ. ШОССЕ АЛУШТА-ЯЛТА. ПОСЕЛОК НИКИТСКОЕ. УТРО.

Знакомый нам, расписанный пляжной рекламой, но уже опустевший, троллейбус быстро несется под гору по чистому сухому асфальту шоссе.

Навстречу ему по кромке дороги не спеша бегут спортсмены в легких футболках и спортивных трусах.

За тонкими южными тополями мелькает ровная синяя поверхность моря.

Спортсмены пробегают мимо кучи рюкзаков, сумок и веревок, лежащей на пустынной остановке с большой бетонной надписью "Никитский ботанический сад".

Камера останавливается на груде вещей.

Из-за кустов, с освещенной солнцем поляны, доносятся усталые мужские голоса:

— Кто сдает?

— Вовик.

— Дай сюда… Та-ак. Сними…

— Раз.

— Пас.

— Два.

— Три.

— Четыре…

— Пас.

— Семь вторых…

КРЫМ. ПОСЕЛОК НИКИТСКОЕ. УТРО.

По узкой дорожке, проложенной между глухих высоких оград, из-за которых свисают зеленые ветви деревьев, поднимаются Саша и Светлана.

Саша — невысокого роста, крепкий, с античным профилем, темными волосами и черными глазами. Светлана — тонкая, на пол головы выше него, смешливая, курносая, с веснушками, ямочками на щеках и двумя несерьезными белобрысыми косичками. Это та самая девушка, которая просыпалась ночью в троллейбусе.

Все время всматриваясь в нарисованный на листке бумаги план, они то и дело останавливаются и озираются по сторонам. Наконец, толкают какую-то малозаметную калитку и входят во двор.

Поднявшись по каменной лестнице мимо изящного двухэтажного домика, утопающего в розово цветущих абрикосовых деревьях, они попадают в небольшой сад и, пройдя его насквозь, оказываются возле одиноко стоящего в стороне кособокого одноэтажного строения с маленькой верандой и низкой дверью.

Дверь оказывается запертой.

Светлана легонько стучит в стекло веранды, всматривается вглубь дома, прислушивается.

Саша громко и бесцеремонно колотит ногой в дверь.

Никто не отвечает.

Возле домика под цветущей яблоней стоит круглый деревянный стол, накрытый клеенкой, в углублениях которой скопились лужицы росы. На столе лежат чистые, перевернутые вверх дном белые тарелки и несколько аэрофлотовских чашечек.

Они присаживаются к столу на два влажных стула, смотрят на море.

Солнце, проходя через ветви яблони, отбрасывает на белой штукатурке стены расплывчатый, слегка колеблющийся узор.

Тепло, безветренно.

Светлана: Так и сидела бы всю жизнь… — она машинально чертит пальцем на клеенке какие-то фигуры. Потом, внезапно, широко раскидывает руки в стороны и начинает кричать во все горло, — Один раз в год са-ды цветут!..

Саша (смеется): Дура, что ли? Сейчас хозяев разбудишь…

Светлана: Плевать! Хозяева на работе! — она патетически простирает к нему руки. — Весной лю-бви один раз ждут!..

Продолжая смеяться, Саша немного отстраняется от нее:

— О, смотри, — записка, — он вынимает прижатый тарелкой влажный листок бумаги с привязанной к нему шоколадной конфетой.

Светлана: Конфета, чур, моя! — она разворачивает фантик и тут же отправляет конфету в рот.

Саша раскрывает записку и начинает читать ее вслух, с выражением:

— Дорогие друзья!.. Мы рады приветствовать вас на Южном Берегу Крыма! Ключи висят на гвоздике справа от двери. Еда кончилась вчера утром. Портвейн белый крымский, а также и красный крымский продается там же, где и всегда — в конце пляжа, вниз по лестнице — в "Малом зале". Мы будем, наверное, сегодня во второй половине дня. Бухайте на здоровье! Как всегда ваши — Валера и Андрей.

КРЫМ. ПОДНОЖИЕ ГОРЫ АЙ-ПЕТРИ. УТРО.

Серая стена Ай-Петри в тумане. Влажный сосновый лес. Мягкий ковер сухих коричневых иголок с редкими пятнами белых камней. Щебечут утренние птицы, журчит ручей.

Сосредоточенно глядя себе под ноги, Валера и Андрей бегут вниз по склону, петляя между деревьями и перепрыгивая через упавшие на тропу сухие стволы. За плечами у Валеры рюкзак. Теперь видно, что Валера — маленького роста, очень плотный, с крупными чертами лица, большими ступнями и кистями рук.

Возле прозрачного лесного родника они останавливаются. Жадно пьют, опустившись на колени.

КРЫМ. ОСТАНОВКА "НИКИТСКИЙ БОТАНИЧЕСКИЙ САД" УТРО.

По шоссе тянется бесконечная вереница машин.

Со стороны поселка стоят, в ожидании просвета, Саша и Светлана. Светлана прижимает к груди охапку батонов, у Саши в руках и под мышками дюжина бутылок кефира. Они что-то кричат сидящим на остановке, но из-за шума их никто не слышит.

Поток автомобилей усиливается еще больше.

Устав держать бутылки, Саша опускает их на асфальт и присаживается рядом на поребрик.

КРЫМ. ПОДНОЖИЕ ГОРЫ АЙ-ПЕТРИ. УТРО.

Теперь рюкзак несет Андрей. По сухой грунтовой дорожке они идут мимо пустых виноградников с пожухлыми прошлогодними лозами.

Выходят на верхнее шоссе, к безлюдной автобусной остановке с надписью "Ореанда". Андрей устало плюхается на траву и прислоняется рюкзаком к бетонной стенке будки. Валера блаженно растягивается на деревянной скамейке, закинув руки за голову.

Далеко внизу синеет море.

КРЫМ. НИКИТСКИЕ СКАЛЫ. УТРО.

В глубокой расщелине Никитских скал еще лежит тень, а верхние лесистые гребешки уже освещены ярким утренним солнцем.

Тихо, пустынно.

Внезапный крик откуда-то сверху оглашает скалы:

— Бросаю-у-у!!..

Эхо множит звуки и разносит их вокруг.

Быстро разматываясь, катится по скале клубок веревки.

С противоположной стороны расщелины первому голосу вторит другой:

— Кидаю-у-у!!..

Летит вниз, раскручиваясь со свистом, бухта веревки.

Третий мужской голос: А-ха-ха-ха…!!

Бегут по скалам новые клубки веревок.

Четвертый мужской голос: О-хо-хо-хо…!!

Конец первой веревки шлепается на землю. Другая, не успев размотаться до конца, застревает в колючих кустах. Третья повисает в полуметре от земли, продолжая раскачиваться из стороны в сторону…

И снова тишина, и никакого движения.

КРЫМ. ПОСЕЛОК НИКИТСКОЕ. ПОЛДЕНЬ.

Возле остановки "Никитский ботанический сад" притормаживает порожний КАМАЗ. Из кабины спрыгивают Андрей и Валера.

Перейдя через дорогу, они поднимаются по живописному зеленому склону к узкому проходу в расщелину Никитских скал.

Возле самого входа они замедляют шаги и, прячась за большим камнем, прислушиваются к доносящимся оттуда звукам. Потом рывком выбегают на ровную внутреннюю площадку и останавливаются,