Кукла 9 - Мир
Правда. В момент, как мы зашли, помимо положенной мебели, была еще и лишняя, «мебель», и мы даже смогли услышали часть разговора, в котором Иф распекал своего подчиненного:
— Дурень! Ну и что, что он нас всех оскорбил⁈
— Так это неприемлемо! — бычился его подчинённый, хамоватого вида парень, и кажется это тот самый кадр, что хотел драки там в замке.
А еще у него есть приятель с силой льда, что драку в итоге и устроил во всей множестве интерпретаций. И он же пихал пленному важному шише, большую ледяную шишку в рот, когда тот все же сплюнул некие грязные женские трусы.
— Неприемлемо⁈ — рычал Павел в ответ, сидя нависая над стоящим человеком, словно огромная скала над водами озерца.
— Естественно! За такое смерть полагает!
— Вот и убил бы его! — рыкнул Иф в ответ, мельком взглянув на нас у двери, и мы поспешили закрыть сворку за своими спинами, хоть в коридоре за нами всё равно нет, и этот технический проход, не оборудован камерами наблюдения или иными средствами слежения, — Проблем бы меньше было.
— Да? — захлопал глазами водный маг.
— Нахрена было тащить его сюда⁈ — продолжал рычать председатель на непутевого паренька, как видно повторяя эту фразу уже не в первый раз, — Ты хоть представляешь, сколько теперь будет проблем из-за этого⁈
— Но убивать члена партии… — потупился маг, опуская взор в пол.
Как видно даже в мыслях не представляя, что такое возможно.
— А избивать и пленить его значит можно⁈
— Но он же живой!
— В том то и проблема! — рыкнул Иф, и вновь посмотрел на нас. Скромно стоящих у стеночки, и словно бы сдулся, начав резко сворачивать свой рычащий тон, и пылкое желание начать ругаться матом, — От мертвого от него было бы меньше проблем…. Даже партии.
Гидромаг окончательно замелся, и Павел хотел было уже выпроводить его прочь, и закончить разговор, но паренек его все же опередил, задав вопрос:
— Но… почему⁈
— Почему? — переспросил Павел, и посмотрел на нас — мы попеременно пожали плечами.
Гидромаг тоже взглянул в нашу сторону, но ответа в наших одетых в потрепанную одежку тушках так и не увидел, и вперил взор в лицо Павла, желая все же чтобы тот ответил несмотря ни на что.
— Потому что публичное оскорбление охотников, целой толпы, и всей ассоциации в целом, это позор, — проговорил Иф, почему-то неотрывно смотря на нас, и думая явно о чем-то ином, — Позор, который смывается кровью. Несмотря на все близко няшно-друзьняшные отношения охотников и партии, с взаимными оргиями и целованием в засос, — явно прибывал не тут Павел, говоря словно бы нас тут нет, словно не при детях, уйдя в какие-то свои дебри-мысли, явно что-то там обдумывая на ходу, — ассоциация партии такой наезд не простит. Свои заморочки, и в отношении друзей тоже есть приделы. И если бы ты его просто там грохнул, — выплыл из дум председатель, и посмотрел на собеседника, а потом, словно бы опомнившись, снова посмотрел на нас.
Но не заметив какой-либо реакции на свои слова и продолжение беседы «Вот так вот, с другим человеком, хотя мы же тут», продолжил эту самую беседу, разъясняя ситуацию, как видно и для нас заодно:
— Если бы он был убит за оскорбление на месте, все бы там на этом месте и закончилось. Максимум, легкая перепалочка в прессе и на всяких шоу, для шоу, но не более того, да и то, не факт — скорее всего все бы вообще замяли, по крайне мере на время. Припомнили бы потом, да… факт! Но позже, не сейчас! А теперь… — пожевал Павел губами, и вновь бросил взгляд в нашу сторону, — теперь нас ждет конкретный такой замес. Разбирательства… и хотя доказательства обоих сторон очевидны, нашего партийца… — сказал он, и синхронно с собеседником поморщился, только видно от совсем разных вещей.
Для Павла, все эти партийцы явно как кость в горле, и он их пусть и не ненавидит именно ненавистью, но искренне желает им всем скорейшей виселицы, всем и сразу. Чтобы воду не мутили, кровь народа не пили, и вообще — не ходили гоголями, нарушая собственные же правило, изворачиваясь змеями.
Впрочем, этого, виселицы, он наверняка желает и половине иных политиках, что громко пукают в своем-чужом болоте, и творят порой откровенный бред и содомию, с взаимными лизаниями и извлечениями баснословных прибылей на крови.
А вот для паренька-гиростихийника, явно было неприятно слышать, что Пресвятую Партию, хоть как-то… коверкают, и говорят Имя Её, не по уставу Её.
— Теперь пленника ждет суд его, и возможно даже казнь по итогу. А вот тебя, — внимательно осмотрел Павел на собеседника.
— А я то что⁈ — вскинулся охотник с даром воды.
— А тебя… ну, суд все же не ждет тебя, потому как тот деятель даже и не представился, а только пищал что-то там, про «Да вы вообще знаете кто я⁈», но вот по допросам потаскают, факт. Как ни крути, самого партийного работника коснутся посмел! Как можно! — усмехнулся Павел, явно насмехаясь, а у паренька скривилось лицо, словно бы он и правда думал, как такое вообще возможно-можно.
Иф вздохнул, помассировал переносицу, в очередной раз глянул на нас, все так же стоящих у стеночки у двери, да с любопытствующими моськами, и держась за ручки — только-только взялись! И вид деточек из себя невинных строящих.
Вздохнул и продолжил рассказывать о ситуации:
— Однако главная тут проблема в том, что этого олуха из партии, — вновь синхронное кривляние лиц. — наверняка постараются… «убрать», — вложил гривастый председатель что-то сакральное и инокосмысленное в это слово, — прямо в камере, чтобы не допустить дело до суда.
— Нет тела, нет дела, да? — проговорил «борзый охотник» без ангельского терпения, стоя пред собеседником словно бы школьник пред директором, боясь даже взгляд от пола оторвать. — Знаю, знаю…
— Да не шиша ты не
