Кукла 9 - Мир

Мост, имеет длину почти четыре сотни метров, что делает его не только длинным, но и довольно долго проходимым ножками, так что к моменту, когда первые охотники уже перевалили горб, владелец набережной уже был тут как тут, и встречал гостей «вежливыми» замечаниями'.

— Как вы смеете вести себя столь нагло! И вторгаться на мою землю столь без комплексно и часто! Вы, отрыжки гиены, что просто инструмент в борьбе против тварей из подземелий! Вы и сами не лучше этих существ, хоть и выглядите как люди, и ходите на двух ногах! Но в ваших головах лишь ветер! Нет! Там насрано! Как вы можете нарушать законы столь наглым образом⁈ Эй! Я с кем вообще разговариваю⁈ Вы что, игнорировать меня вздумали⁈

А охотники… действительно его тупо игнорировали. Путь бойцам, за время шествия по мосту растянувшихся в колонну, он не преграждал, стоя пусть ближе всех к мосту и не соблюдая построения «аллеи из люде», которое держали даже его люди, не решаясь подходить ближе к «опасным зверям и их творению», но при этом всё равно не вставал ни пред кем на пути, тоже. Держа определенную дистанцию от предполагаемого маршрута сходящих на землю охотников.

И несмотря на свой гнев, и осознание, что его тупо игнорируют, никого не преследовал, сохраняя позицию «глашатая встречающей стороны». Проигнорировал и Павла, идущего в толпе в первых рядах, и бросившего на него задумчивый взгляд. Проигнорировал и то, что в центре колонны вели неких скрученных людей, что явно под арестам. Не смотрел на то, что некоторые из полицейских, украдкой или в открытую отдавали охотникам честь.

А вот то, что ему усмехались в лицо проходящие мимо бойцы — распыляло его еще больше. И к концу толпы все же нашелся тот, кто не пожелал это все и дальше слушать, и терпеть, не пожелал изображать из себя ангела, не пожелал слушать упреки и оскорбления даже в исполнении такого вот странноватого шута.

Выписал говорливому пощёчину, на словах о бесполезности охотников для народа.

Не помогло — ор стал лишь громче, а оскорбления — увесистее! Заменил пощечину оплеухой, добавив чутка «градуса» удару, повалив разгорячённого рака назем. Посмотрел, как тот, задыхаясь от возмущения и злобы, встаёт на ноги, выслушал от него новую речь «Да ты хоть знаешь кто я⁈ Да я тебя… да ты!», совмещенное с призывом-приказом ко всем «зевакам» с погонами и оружием арестовать наглеца или и вовсе казнить.

Посмотрел, как никто не стремится выполнять этот приказ! И кто в ответ на взгляд охотника отворачивается. Что… разглядывает ботинки, кто вдруг озабочивается проверкой ремней, ремешков и снаряжения, а кто и вовсе — начинает что-то себе под нос насвистывать!

Есть и те, кто не отводит взгляда и смотрит «собеседнику» прямо в глаза. Но таких единицы! И… никто не спешит лезть в драку с охотниками, которых тут аж тридцать штук, а за спиной у бравой толпы бравого частнособственника стоят вояки и танки, готовые ко всему. И они там, явно не для помощи ему и его людям в деле установления «справедливости».

Не видел это все только сам глава всего, и важный дядя! И орал, как только мог, и тыкал пальчиком в сторону охотника, и слюнною исходил от гнева, вызывая у меня, наблюдавшего за всем этим чуть со стороны вопросы — как он, такой вот весь несдержанный и злой, вообще дослужился до своего важного кресла? Как… взбирался по карьерной лестнице вверх, когда… вообще берегов не видит! Ведь уже и матушку с батюшкой кроет, переходя на откровенный мат в адрес конкретного охотника и всей ассоциации разом.

И охотник плюнул на все, и решил заткнуть этот фонтан самым радикальным способом из возможных — грязной тряпкой! И я надеюсь, что это не чьи-то обгаженные трусы. А уже после попадания трепки в рот, ловко подсунутой в раззявленную пасть на одном из громких эпитетов, скрутил крикуна в бараний узел, заломал ему сразу обе руки, и потащил вслед за ушедшими товарищами, дабы доставить задержанного в нужные застенки к нужным людям на допрос, вместе со всеми прочими пленниками.

Полиция, высокая охрана, и прочие, зеваки, что видели эту ситуацию — фиг не увидишь! Прибывали в глубоком шоке и ауте. Неприкосновенность, вот так вот уломали-ушатали! Рот заткнули! Да грязной тряпкой! Да на глазах у всех!!! Вот только желания срочно начать звонить, прервали подошедшие и к ним охотники, в том числе и Павел, что с высоты своего роста явно заметил всю эту ситуацию давно, но подоспеть успел только лишь, когда уже все свершилось.

И… как понимаю, сильно так поговорили по душам. Разговора мы увы не слышали — стояли чуть в сторонке, под невидимостью, наблюдая за всем действом со стороны. Но вот то, что полицейские взбледнули, охрана налилась краской от злости, а немногочисленные репортеры, лишились аппаратуры и записи события — факт.

И думаю уже завтра на ТВ, выйдут свежие и весьма веселые новости. Все же, оскорбления кучи охотников, публичное и на камеры снятое — это не шутки! А я уверен, что даже если команды снимать журналюгам и не давали еще, но они все равно снимали, и момент угроз, на кадры точно попал в полном объёме. И Павел тут своего не упустит, раскрутив все как надо, устроив скандал, в свою пользу. Все же… опасный он человек, как политик.

А уже через час, нам «на почту» пришло письмо из ассоциации, с просьбой явится поговорить. Видимо Павел решил поставить нас в курс дела сразу, с ходу разъяснив всю ситуацию, что и как надо делать, говорить, себя вести, не дожидаясь, пока мы что-нибудь отчебучим по незнанию. В то, что он не курсе, что мы все видели и слышали, я как-то не верю. Не удивлюсь если он даже знает, что мы топали за ним следом, под невидимостью, слушая разговоры, что велись в дороге исключительно на праздные темы.

По выходу из почтового камня в ассоциацию, нас уже встречали. Мы не прятались, так что все что называется было очевидным, да и ждали нас тут, как гостей, как видно с самого того момента, как почту отослали, а возможно и даже раньше. Вот только провожать не стали, просто сказали, где Павла найти, и что он хочет нас видеть, и… гуляй как знаешь!

Но мы уже достаточно тут освоились, что бы не заблудится! Так что нужное нам посещение нашли без труда.