Кукла 9 - Мир
Но это только гипотезы на зыбкой основе. Не факты, и даже не личные наблюдения за обществом, ведь срезка крайне мала — Павел долгое время провел фактически в изоляции, с крайне маленьким кругом общения, в пару десяток человек, и мало что знал тогда об мире вокруг.
Когда он стал немного старше, в стране произошли кардинальные перемены. А ближе к пятнадцати годам, охотникам фактически вернули все их прежние права, а местами и привилегии, и сточки зрения буквы закона все стало почти как сейчас, но отношение людей к ним было несравнимо с тем, что мы имеем в настоящем.
Страна, пылала в огне. Подземелья, орды монстров… и властители державы, готовы были на все пойти, лишь бы заманить к себе на службу и выманить из подполья как можно больше попрятавшихся по лесам выживших охотников. Чтобы разобраться с бедствием. Что бы отстоять границы! Чтобы… вернуть хотя бы подобие мира и нормальной жизни этой стране.
Однако, годы пропаганды не стерлись за миг, боль утрат не забылась, да и этим всем большим чинам не нужны были охотники вольные и свободные, а нужен был управляемый инструмент, дабы вырезать то, что вырезает их всех, и рискует скинуть их со столь желанного пьедестала власти.
— Тогда было… не самое спокойное время. — высказался Павел в одну скупую фразу о том, какой тогда был писец, явно не желая об этом всем рассказывать в подробностях.
Но все же продолжил рассказа об тех временах, пусть и опуская подробности, что как видно делали ему больно одним своим фактом существования в памяти. Продолжил рассказывать о том, как прошла его жизнь, хоть я и просил его рассказать нам немного не об этом.
Видимо… он по-своему истолковал мой вопрос, и решил выложить нам все что знает о прошлом «на блюде», то, что строжайше засекречено! И забыто. Решил поделится этим хоть с кем-то, пока есть время — вся ночь впереди! И возможность — толстые стены замка и его магия и контролируемость не позволит нас подслушать постороннему.
В те годы, новая власть еще не умела в тонкие манипуляции, и зачастую все рубила топором. От чего… было плохо всем. В том числе и этой самой власти. В доказательство этому является тот факт, что чтобы удержатся наплаву и сохранить страну хоть в каком-то виде, и власть за собой, эта «Партия Народа» эту власть много кому по раздарила.
Сейчас они ничем толком не управляют! Делегировав все что только можно всем прочим, в том числе и охотникам, простив которых они когда-то якобы и восставали, и аристократии, что ныне заправляют своими провинциями, как и во времена до революции.
Но несмотря на такую, казалось бы, отстранённость, партия крепко держит бразды правления за собой, как и решающий голос в любом вопросе. У них было девяносто лет, чтобы научится работать тонко и изощрённо этому! И стать… тем, кем быть мечтают многие — всемогущими, и безработными. Теми, кто всё решает, ни за что не отвечают, и могут даже и на работу не ходить, все как-то и без них, неплохо крутится. Прошедшее столетие прошло для них не зря.
— А еще у них явно есть что-то из старых довоенных технологий, придерживаемых для себя, или некие каналы поставок из-за границы, и чего-то… убойного. Потому что партийцы с тех лет, с той поры как перестали грызться меж собой, установив внутри своей организации четкую иерархию, и до наших дней, дошли почти все без заметных возрастных изменений. И их число стабильно, новых они к себе не пускают, да и старые как-то никуда не деваются. Для народа правда они всё же разыгрывают спектакль со сменой лиц и ротацией, но… я знаю их всех, и это — все те же люди, что были и пол века назад, и даже раньше.
В школе, в понимании этого заведения в современном Залихе, Павел естественно не учился. Перестав прятаться по лесам, и потеряв в боях с монстрами мать, а еще раньше и отца, он был сразу же брошен и сам в горнило той войны.
Выжил, в отличии от многих, окреп, перешел дорогу не тем людям — слишком резко попросил не эксплуатировать охотников, с вынесением приговора особенно борзым любителям эксплуатировать своими руками. И… за такой проступок естественно был приговорён по всей строгости закона к суровевшему наказанию.
Приговорён заочно — бежал! И долгие годы жил вне родины, скитаясь по континенту. А когда вернулся — все уже было почти таким же, как вот сейчас. Охотники уважаемые люди, ассоциация бдит, и контролирует их, и соблюдение их прав, а прорывы подземелий случаются в основном из-за банальной безалаберности. По крайней мере так все выглядит со стороны.
Лицезрев ситуацию с прорывами, Павел и решил, что ему надо во власть, в политику пролезть, что бы это все изменить. Решил, что несмотря на возраст и приближающеюся старость, надо бороться и дальше! Но уже на другом поле боя. И… отчасти добился своего, но лишь отчасти. В верха он пролез, власть получил, но этого, все же было недостаточно, чтобы что-то кардинально изменить в больших масштабах. Не достаточно высоко! Недостаточно много, и… ему даже это далось очень и очень недешево и ни разу не просто.
Бизнес, большой бизнес… порой диктует правила игры. И порой несколько тысяч жертв людей, ничто, на фоне возможных прибыли для определенных граждан, что получат денежки при восстановлении разрушенных районов, лечении раненых, новые контракты на оружию военным, технику, и возможность набрать больше солдат. Ну и банальные инфоповоды для прессы!
Последнее, Павел говорил с весьма задумчивым лицом, явно раздумывая что-либо говорить и дальше в эту сторону, не горя желанием делится такой информацией… с теми, кто выглядит словно дети, у которых ветер в голове, и что на уме то и на языке.
И хоть разумом он понимает, что мы не из болтливых и ни разу не дети, но вот глаза… предпочитают верить тому, что видят. Тому, как выглядим мы сейчас пред могучим председателем, сидящим за огромным столом на огромном стуле. А выглядим мы сейчас… как дети, взобравшиеся на стул не по размеру! Улыбаемся и ножками болтаем в пустоте, недотягиваясь до пола
