Кукла 9 - Мир
А вот часть… попросила оставить, и не выбрасывать — вдруг пригодится еще? Да память… мы были не против — нам всё равно! Это просто была фигура речи! А вот на то, что одному бойцу обувь всё же немного не в пору пошла, а у иной дамы штаны на опу не налазили, уж больно там большие объёмы обнаружились под её скромной курткой, было как-то не всё равно, и пришлось корректировать. Опять уходя в тайник, и вновь сцепляясь в драке.
И только уже начав драку, вспомнили про одежду, которую с себя забыли снять. И… кончилась драчка, примерно тем же, чем и в прошлый раз — я надел сестренку себе на плечи, словно некий шарф, прижав её грудь к земле, а её ноги с ручками, к своей груди своими руками.
— Ну почему! Почему! — стонала она хныча, выгнув шею, и глядя вдоль линии бесконечного горизонта, а я все так же не понимал, чего она так убивается.
— Мне кажется, ты стала слишком полагаться на свою броню. — сказал я, и она на миг замолчала, прекратив хныкать.
А потом разревелась навзрыд, и мне пришлось ей срочнейшим образом утишать. Отпустить, обнять… а она, лиса! Только этого и ждала! Обняла меня, вцепилась всеми доступными средствами, и давай… реветь навзрыд! Еще громче! И я окончательно утратил понимание, ситуации и с ней происходящего. И на вопрос «Чего ты плачешь то, а?» ответа так и не получил.
Вернее, он был «Как ты можешь такое спрашивать, после того как меня так заломал⁈», но был явным враньем, чтобы я больше и не спрашивал ничего. А из искреннего… была лишь фразочка, прошептанная мне прямо в ухо, под конец наших многочасовых обнимашек.
— Хочу всегда быть рядом с тобой.
И… будто она не рядом! Глупая кукла!
После нашего очередного возвращения в зал к людям, к которым я опять чуть не вышел нагишом — спасибо, сестра! Предотвратила позор! И вручению подправленной обувке бедолаге, «туса» продолжилась своим чередом.
Кто-то сбегал на ту сторону реки, в одну из многочисленных машину, вокруг которых там уже торчала толпа иных машин и зевак, притащил оттуда автомобильную магнитолу, колонки, и аккумулятор. Пошла музыка и танцы! Ненадолго! Магическое поле замка, сгубило хрупкую технику минут через пять, пусть они и держались как могли, пытаясь выжить, еще полчаса после смерти рыгаясь неясным хрипом вместо музыки и песен.
Но это никого не остановило! Часть доспехов с людей уже давно лежала в сторонке от своих хозяев, и эта кучка, быстро разошлась по рукам владельцев и не владельцев, превратившись в барабаны, тарелки, и прочий самопальный инструмент.
Собрался импровизированный оркестр, был пойман ритм… пошли танцы! И в основном — сельские! Не так уж много здешних парней и девушек, умели танцевать хоть что-то внятное! Как видно не учат охотников плясками ни в каких охотничьих школах, ни тех, что официальные, ни даже в той, что Школа Жизни. Хотя вот в простых школах для детей вроде бы есть такие предметы… видимо забыли уж все, или и не знали толком, игнорируя данный предмет.
Позор на танцполе, никого не смутил и не никого не остановил, охотник… словно бы в опьянении от все ситуации, и нашего чая, плясали, как только могли, и на все лады, плюясь с высокой колокольни на смешки и чужое мнение.
Ребята, которым мы подогнали новые сапожки, вообще пошли отплясывать чечётку! Кто-то кружился вальс, один исполнял гимнастические трюки, парочка местных оборотней, начала порыкивать в такт мелодии, и даже хмурый Павел, не удержался, и протяжно завыл, на мгновение оборвав весь балаган своим душераздирающим воем.
На мгновение. После чего все продолжилось, как было, и даже вой старого волка уже никому не мешал. И разве что мы, чувствовали себя на этом празднике жизни немного лишними, чужими, оторванными от общего единого коллектива.
А попытка нас втянуть в общий коллектив…
— Ой, ребята, пойдемте танцевать! — подкатила к нам миловидная красотка, в облегающих кожаных штанах, и полураздетым верхом, так как кольчужная броня, была снята, и валялась в углу, а под ней было то, что сложно назвать одеждой нормальной, и являлось скорее перешитым в жилетку старым одеялом, и я даже не удивлюсь если все так и было.
И взяла меня за плечо, желая утянуть к веселящейся толпе. И я буквально слышал, как закипает чайник в голове у сестренки! И был готов отбросить её куда-то прочь через пространство, чтобы она не наделал делов! Однако чайник, кто-то там внутри её головки, ловко снял с огня. Свист прекратился, но действовать она всё равно не передумала.
— Руку убрала, — протянула она к морде дамы одно из своих копий, говоря голосом с хрипцой, словно бы еле сдерживается, хотя это уже не так. И она полностью себя контролирует от и до и злости не испытывает вот совсем.
И дамочка, от такого поворота событий, явно опешила. И долго не могла понять, что к чему, и что она делает не так. И копье, поднятое к носу поближе, особо не стимулировало мозговую деятельность в нужном ключе, скорее делая обратное, еще больше озадачивая. Но когда кончик уже почти касался её носа, и тетенька лет двадцати пяти уже вся взмокла со страху, она решила сделать руки в гору, от греха подальше — сестра ведь явно не шутит! Хоть и полностью отдает себе отчет в действиях.
И после этого движения девушки в одеяле, копье было тут же убрано, а дамочка как видно, так и не поняла, в чем была причина столь сильной агрессии, начав усиленно хлопать глазами, глядя на мою, слегка улыбнувшеюся ей сестренку.
— Ты что, милочка… — хотела она что-то сказать, опуская руки, и что-то там для себя осмыслив, но короткий и злой зырк от сестренки, заставил её подавится своими дальнейшими мыслями, и прикусить губу.
— Штаны порежу, грудь до паха оголю, домой побежишь, жопой сверкая! — прошипела в её сторону сестренка едва слышимо, но дама в обтягивающих штанишках все расслышала и сглотнула.
Поискала по залу глазами поддержки — не нашла, народ вообще высился, особо не обращая внимания на нашу перепалочку. Взглянула вновь, решила отступить. Сделала два шага назад, развернулась чтобы уйти, но пред этими кинула пару слов через плечо, дабы прояснить ситуацию:
— Я
