Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц
Она прищурилась лукаво:
- Кто соскочит и "Владислав" скажет - я язык не оторву. Главное - чтобы по делу.
Прадед фыркнул:
- Ну что, Владислав, - сказал он уже почти шёпотом, - давай-ка попробуем, как оно на слух.
От этих слов у мальчишки почему-то защипало глаза. Он быстро моргнул, чтобы никто не заметил.
"Ну вот и всё, - сказал он самому себе."
Обратная дорога до деревни заняла немного - но казалась длиннее. Каждый шаг как будто отмерял: "ещё один шаг, ещё один путь между “был” и “буду”".
Радомир шёл рядом, молчал. Только раз, когда его бабка с дедом чуть отстали, наклонился и тихо сказал:
- Нравится?
- Нравится… - честно ответил тот.
- Это нормально, - фыркнул Радомир. - У меня вот тоже, когда меня впервые мой дед, почитай твой прадед, Радомиром назвал, колени тряслись сильнее, чем перед князем.
Он стукнул его кулаком в плечо - аккуратно.
- Ну что, Владислав… - нарочно выделил новое имя, - готов теперь славу за дело держать?
- Постараюсь, - выдохнул мальчишка.
"Владислав", - повторил про себя ветер. Точнее, это ему так показалось: порыв тронул рубаху, залез за шиворот - не гадко, а как будто проверяя: "ну-ка, кто тут у нас".
В деревню они вернулись, когда солнце уже поднялось выше крыш, но ещё не вскипятило весь воздух.
- Ну? - первой, конечно, выскочила Доброслава. - Всё, обсудили? Дуб вас не отругал?
- Дуб сказал, что внук у нас не совсем дурной, - сообщил ее отец. - В остальном пока молчит.
- И… - не выдержал мальчишка, - они выбрали мне имя.
В избе сразу стало как будто тише. Даже те, кто ничего не слышал, насторожились: на уровне костей.
- Только пока… - поспешно добавил он, - это… советное. А настоящий обряд будет… дома. У мамы. И у нашего дуба.
Но глаза блестели так, что сомнений ни у кого не оставалось: имя ему понравилось.
- Ну и как же этот совет звучит? - мягко спросил отец, выходя из тени.
Мальчишка вдохнул:
- Владислав, - сказал. И внутри как будто что-то встало на место.
Папа Радомира кивнул, не слишком быстро, но и без колебаний:
- Тяжёлое имя, - спокойно оценил он. - Зато крепкое. Если потянешь - жить будет не стыдно.
Доброслава улыбнулась сквозь вздох:
- Владислав… сын моей Любавы, - попробовала она на вкус. - Красиво.
Потом погрозила ему пальцем:
- Но пока рано хвост трубой поднимать. До наречения ты всё равно мой Милаш. Учти, я имею полное право так говорить.
- И я, - добавил дед. - С тебя ещё котячьи замашки не выветрились.
- И я, - согласилась бабка. - А вот если кто чужой будет "котёнком" при всех называть - я ему язык в узел завяжу, честное слово.
Гроза, стоявшая у двери, молча наблюдала за всем этим спектаклем.
"Владислав, - повторила она про себя. - Тот, кто умеет держать то, что к нему приходит. И славу, и страх, и меч".
Она усмехнулась уголком рта:
- Ну что, Владислав, - сказала она вслух, - если начнёшь "владеть" над нами, я тебе уши на место поставлю. Для равновесия.
- Я не буду, - поспешно заверил он.
- Тем более, - кивнула она. - Видишь, имя уже работает.
Дом зашумел: кто-то пошёл ставить кашу, кто-то уносить ведра, дед с отцом что-то обсуждали про уголь и железо. Вроде всё как обычно.
Только внутри у одного конкретного мальчишки - уже не совсем мальчишки - всё было по-новому.
"Я пока ещё Милаш, - думал он, помогая Радомиру разбирать вещи. - Для деревни, для бумаг, для волхва, которого мы ещё увидим.
Но там, у дуба, дед с бабкой уже сказали: “мы видим в тебе Владислава”.
И ветер… не возражал".
Он выглянул в окно. Где-то далеко тянулись поля, за ними - другие леса, в одном из которых сейчас шла по своей тропе Мирослава. Ещё дальше - зачарованный круг стаи, лешиченок-дубок, княжий город, меч у князя.
Все эти места соединялись невидимыми нитями - как в большой, хитрой ковке, где каждую жилу металла надо уложить так, чтобы не треснула.
"Ну что, ветер, - сказал он про себя. - Если уж мне такое имя советуют… давай попробуем вместе его вытянуть".
Ветер не стал устраивать бурю, не загремел громом, не вышиб ставни. Просто тихо шевельнул занавеску и погладил по щеке - совсем как утром, только теперь уже по-другому.
После после того как прадед с прабабкой сводили Милаша к дубу день как будто сам собой сложился: кто-то ушёл по делам, бабка занялась печью, Доброслава- кухней, Милаш сбежал с Грозой смотреть, "как там кобыла переживает его новое имя".
А вот Радомиру так просто сбежать не дали.
- Сын, - сказал отец тем самым голосом, от которого в мастерской казалось даже пылинки застывали, - пойдём-ка в сарай. Надо молоты посмотреть.
"Молоты, - устало иронично подумал Радомир. - Да-да. Сейчас пойдём смотреть на молоты. А потом молот будет один, и направлен в мою голову".
В сарае, помимо молотов, обнаружились ещё дед с бабкой. Сидели на скамье, как два старых корня, и делали вид, что просто так тут оказались.
- О, - невинно сказал дед. - И вы тут? Как неожиданно.
- Очень неожиданно, - сухо отозвался Радомир. - Прямо чудо лесное.
- Не чеши языком, почем зря, - отмахнулась бабка. - Садись. Разговор есть.
Он сел. Отец встал у стены - как молчаливый столб. На всякий случай.
Бабка, не ходя вокруг, начала с главного:
- Род без продолжения - не род, а дым. Красиво вьётся - и скоро заканчивается. Понял мысль?
- Понял, - вздохнул Радомир. - Вы решили меня в дым не записывать.
- Верно мыслишь, - подтвердил дед. - Пока мы решили, что пора тебе своё дерево садить.
Отец кашлянул, будто разговор его слегка смущал, но отступать не стал:
- Ты у нас мастер хороший, - сказал он. - Дом свой держишь, кузницу и при деле нужном всегда. Всё хорошо. Кроме одного.
- Одного, - подхватила бабка.
