Голос бездны - Ветер Андрей

– А если нет?

– Тогда мне придётся, хоть это очень больно, поставить в известность Риту. Можешь представить, что с ней будет. А у меня ведь не просто голые слова, у меня голые люди на фотоснимках.

– Нет! Не смей!

– Но это мой долг, долг отца… Я же не могу допустить, чтобы…

– Неужели тебе не жаль её? – оборвала его Лариса.

– А тебе?

– Я не делаю ей зла, я лишь отвечаю на любовь её сына…

– Вот как? Любовь? А ты подумала о его возрасте? – Володя потыкал пальцем в глянцевую поверхность фотографий. – Ты развращаешь его, глянь-ка сюда! Да я в таких позах ни с одной женщиной не был.

– Очень зря, – она резко отодвинула его руку от фотоснимков. – Что же касается Дениса, то ему уже шестнадцать лет! Не нужно выставлять его малолетним недоумком. Он знает гораздо больше, чем тебе хочется думать…

– А как у нас с кровосмесительной связью?

– Замолчи! – Лариса ударила по столу, сбила фотографии на пол и принялась топтать их.

– Не думай, что у меня нет негативов, дорогая, – Володя улыбнулся. – Я непременно сделаю новые отпечатки.

– Чего ты хочешь?

– Откажись от Дениса.

– И ты не скажешь ничего Рите?

– Не скажу. А с Денисом я поговорю отдельно.

– Это всё? Ты отдашь мне негативы?

– Отдам. Но не сейчас. Я должен быть уверен.

После этой встречи прошла неделя. Лариса вздрагивала от каждого телефонного звонка и всё ждала чего-то, ждала.

В воскресенье Володя приехал вновь и долго разглагольствовал о чём-то постороннем. Лишь изредка он вспоминал о Денисе и хвалил Ларису за выдержку.

– Я знал, что тебе не составит особого труда не видеть моего сына. Ты просто развлекалась. Но у него, как я вижу, всё очень серьёзно, и я за него совсем не уверен. Ведь он может сорваться и примчаться к тебе в любую минуту.

– Я-то здесь при чём? Я даже не звоню ему! Где эти проклятые негативы? Отдай их мне!

Но Володя лишь оскалился в ответ. В его лице появилось что-то мрачное и устрашающее. Глядя на него, Лариса ясно поняла, что отныне этот человек будет преследовать её.

– Чего ты хочешь?

Он пожал плечами. Он сам не знал, чего он добивался. Он не хотел ничего конкретного, ему нравилось быть в положении властелина, нравилось видеть неуверенность в глазах стоявшей перед ним женщины, которая раньше смотрела на него свысока, выказывала презрение.

– Чего ты хочешь? Ты же должен чего-то хотеть, иначе бы не терзал меня.

– Я не знаю, милая. Я подумаю ещё.

Минула неделя. Он приехал в воскресенье и опять просидел за столом весь вечер. Бессмысленный разговор повторился и вновь закончился ничем.

– Володя, – Лариса остановила его, когда он поднялся, чтобы уйти. – Я прошу тебя, скажи прямо, чего ты хочешь.

– Ларочка, ты всегда нравилась мне, но у меня была боязнь по отношению к тебе.

– Я знаю. Ты трусил. Ты хотел меня, но боялся, что узнает Рита.

– Почему же ты не помогла мне, Лара? – его лицо сделалось необычайно серьёзным. – Зачем ты довела наши отношения до враждебных?

– Я ничего такого не сделала, – она устало закрыла глаза.

– В таком случае, Ларочка, – он оскалился, – не могла бы ты в знак мира и согласия отсосать у меня? Ты знаешь, я буквально кончаю, когда пересматриваю те фотографии. Я завидую Денису. В это невозможно поверить, но я завидую собственному сыну. Как же ему всё-таки повезло, что его половая жизнь началась с такой женщины…

Она молча приблизилась к нему, опустилась на колени, расстегнула его брюки и посмотрела наверх.

– После этого ты меня оставишь в покое?

Володя кивнул. Сверху он видел, как из его трусов выскочил налитой мускул и как женщина заглотила его кончик ртом. На её лице было написано полное равнодушие. Она двигала губами и пальцами, как заведённый механизм, до тех пор, пока его липкое семя не обрызгало ей подбородок и щёку. Нет, не этого хотелось Володе, не рабского подчинения Ларисы, а её страсти. Но, видно, в его власти было получить только это.

– Я не могу оставить тебя в покое, потому что…

Он злобно взял её за шею, нагнулся и после нескольких секунд колебания впился ртом в её губы. Женщина не ответила ему ни единым движением. Оторвавшись от неё, он вытер своё лицо ладонью и натянул брюки.

– Я не могу оставить тебя…

Лариса встала на ноги и глухо произнесла:

– Уходи.

– Конечно, конечно, ухожу… Но я загляну к тебе снова. Я буду приходить, и ты будешь делать со мной одно и то же, покуда в твоих глазах я не увижу огонь желания… Хотя бы малюсенький огонёк…

Он зло засмеялся, но его глаза остались неподвижны и тусклы. Глядя на женщину, он смотрел в действительности куда-то дальше, в бездну, в мрак.

Хлопнув дверью за Володей, Лариса рухнула на кровать. Ей хотелось кричать.

***

Через час раздался дверной звонок. Она посмотрела в дверной глазок и увидела Володю. Сердце её бешено заколотилось. Она отпрянула от двери, сжав руки в кулаки и прошептала:

– Я должна избавиться от него. Он сведёт меня с ума.

Она сказала это так, будто объясняла кому-то, невидимо стоявшему перед ней.

– Я должна избавиться от него, иначе он сведёт меня с ума. Ему нравится его положение, он наслаждается им, он уже ничуть не беспокоится о Дэне, ему просто нужна я. Не нужно ничего говорить, не нужно переубеждать меня, ничего не нужно… Я знаю, что должна избавиться от него. Но как? Я ничего такого не умею.

Она снова приблизилась к «глазку». Володя нервно расхаживал по лестничной площадке.

– Лариса, слышь, свояченица, ты дома или ушла? – Он нажал на звонок всей ладонью и долго не отпускал его, буравя квартиру пронзительным дребезжащим звуком. – Открой, дура, я всего на минуту!

Лариса плотно закрыла уши руками и побежала в дальнюю комнату.

– Я убью его! – зашептала она. – Я убью его!

В следующую секунду она успокоилась. Произнесённые слова внезапно показались ей настолько естественными и настолько разумными, что она отняла руки от ушей и приняла свободную позу.

– Я убью его, – спокойно произнесла она.

Глаза опустились к рукам, нежным женским рукам, ни разу в жизни не державшим ни пистолета, ни топора.

– Чем бы мне убить его?

Звонок в дверь оборвался, и в комнате наступила тишина. Это произошло столь внезапно, что в голове у Ларисы даже возник вопрос, а не умер ли вдруг Володя сам ни с того ни с сего, уж слишком внезапной и спокойной была тишина.

Мягко запиликал телефон. Лариса медленно повернула в нему голову, но пошла не к нему, а к входной двери. Прижавшись к «глазку», она увидела Володю с трубкой мобильного телефона в руках. Весь вид его говорил о том, что он сильно нервничал.

– Звони, звони, голубчик, – едва слышно произнесла она и стала медленно одеваться. – Что это тебя вдруг разобрало так? Неужто совсем невтерпёж стало? Ну, родственничек, придётся потерпеть. Сегодня мне уже не до гостеприимности.

Володя потоптался на лестнице ещё минут пять и решил всё-таки, что Лариса ушла из дома.

– Ладно, утром заеду и возьму, не выбросит же она его…

Услышав, как он пошёл по лестнице вниз, Лариса бесшумно отворила дверь и последовала за ним. Она не знала, как намеревалась поступить, в её голове не было никакого плана, в ней лишь клокотала холодная ненависть.

Сев в машину, она поехала за ничего не подозревавшим зятем. Он вывернул на Садовое кольцо и, проехав метров триста, припарковался.

– Что это он?

Володя вышел из автомобиля и направился к стеклянному павильону.

– Курить захотел, сигареты кончились, – решила Лариса, и в эту секунду в окно её «вольво» кто-то постучал.

– Хозяйка, подбрось рублик, – к окну прижималось лохматое мужское лицо, расплющивая рыхлую щетинистую кожу щеки о стекло. – Не жидись, хозяйка.

Какая-то острая, но ещё не осознанная до конца мысль мелькнула в голове Ларисы, и она открыла дверцу машины.

– Садись рядом, – властно сказала она, – денег дам.

– Ого, – бомж неуверенно опустился на сиденье и заполнил салон густым запахом грязи и перегара, – никогда в такой мягкой не катался. Так угостишь рублишком, хозяйка?