Первый Выбор - Канира

Люцифер не разрушитель. Он создатель. Его альтернативное Творение будет отражением его природы — сложным, противоречивым, но не злобным.

— Ты так в этом уверена?

— Я видела его сердце сегодня, Михаил. В момент, когда он согласился встретиться с Матерью и Отцом, когда он рисковал всем ради возможности истины. — Она встала, отряхивая с себя пыль несуществующего пола. — Люцифер может быть многим, но он не зло. Он просто… другой.

Мы начали готовиться к уходу из нашего карманного измерения. Совет Бесконечных закончился, решения были приняты, пути выбраны. Но прежде чем мы покинули это место, я ещё раз посмотрел в направлении, где исчез Люцифер.

— Диди, — сказал я задумчиво, — а что, если мы ошибаемся? Что, если его мотивы действительно чисты, а мы просто проецируем на него собственные страхи?

— Тогда он создаст нечто удивительное, — ответила она. — И нам останется только радоваться за него. Но, Михаил… — Она положила руку мне на плечо. — Даже если его мотивы чисты, это не означает, что его методы будут безопасными. Люцифер всегда играл по высоким ставкам.

— И всегда был готов заплатить цену за свои убеждения, — добавил я.

— Именно. Вопрос в том, готов ли он позволить другим заплатить эту цену вместе с ним.

С этими словами мы покинули карманное измерение, возвращаясь каждый к своим обязанностям. Но теперь эти обязанности были окрашены новым пониманием. Эволюция началась, и каждый из нас должен был найти своё место в изменяющейся реальности.

Мне предстояло стать проводником изменений, помочь основному Творению адаптироваться к новым условиям. Смерти — научиться работать с новыми формами перехода, которые принесёт эволюция.

А Люцифер… Люцифер отправился создавать свой собственный мир, где правила будут написаны его рукой, а эволюция пойдёт по пути, который он сочтёт правильным.

Я мог только надеяться, что, когда наши пути пересекутся снова — а они обязательно пересекутся — мы всё ещё сможем узнать друг друга. И что то, что создаст мой брат в своём изгнании, станет дополнением к существующей реальности, а не угрозой для неё.

Но пока что мне оставалось только ждать и готовиться к тому будущему, которое мы все помогли выбрать. Будущему, полному возможностей и опасностей, надежд и страхов.

Будущему, где даже бессмертные боги должны были учиться расти.

* * *

Я стоял в тени между высокими зданиями, наблюдая за разворачивающейся передо мной сценой. Город погрузился в ночь, и на его улицах началось представление, которое привлекло моё внимание при прибытии в этот мир.

По крышам скользила тёмная фигура — человек в костюме летучей мыши. Его движения были точными, отточенными, каждый прыжок рассчитан до сантиметра. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от него железную решимость, граничащую с одержимостью. Этот смертный посвятил себя своей миссии так полно, что почти утратил человечность.

А потом раздался смех.

Высокий, пронзительный, безумный смех заставил меня насторожиться. Не звуком от смертного — от чего-то знакомого, что таилось в его глубине. Из тени выступила фигура в ярком фиолетовом костюме с выбеленным лицом и зелёными волосами. Безумный человек, от которого веяло чем-то до боли знакомым, чем-то древним и первобытным.

Началась их игра. Человек в костюме летучей мыши преследовал смеющегося безумца по крышам и переулкам. Порядок гонялся за хаосом, методичность пыталась поймать непредсказуемость. Они обменивались ударами, словами, взглядами полными взаимного понимания и ненависти.

Я наблюдал, заворожённый этим танцем противоположностей. Здесь, в этом мрачном городе, разыгрывалась вечная история — борьба между силами, которые не могут существовать друг без друга. Историю стара как первые миры.

Битва подходила к концу. Безумец, оказался хитрее. Взрыв какого-то газа, дымовая завеса, и он исчезает в лабиринте улиц, его смех эхом разносится в ночи. Человек в костюме летучей мыши остался стоять на крыше, сжав кулаки в бессильной ярости.

Ещё одно поражение. Ещё одно доказательство того, что хаос нельзя победить окончательно.

Услышал другой смех. Тонкий, мелодичный, наполненный нотами, которые я и искал.

Обернувшись, я заметил движение в тени соседнего здания. Там кто-то сидел, наблюдая за представлением и тихонько хихикая. Фигура казалась неприметной, почти растворяющейся в темноте, но я чувствовал исходящую от неё ауру — знакомую, древнюю, полную скрытой силы.

Бесшумно я оказался рядом с ней и протянул руку, мягко коснувшись её плеча.

Фигура вздрогнула и обернулась. В тусклом свете луны я увидел лицо, которое не видел целые миллионы лет. Растрёпанные волосы, разноцветные глаза, полные древней печали и безумного веселья одновременно.

— Привет, сестра.

Она грустно вздохнула, и в этом звуке было столько усталости и боли, что я почувствовал укол сочувствия в груди.

— Привет, братец, — ответила Сумасшествие, и её голос прозвучал совсем не так игриво, как в древние времена.

* * *

Глава 22

Мы молчали несколько мгновений, глядя друг на друга через пропасть времени и непонимания. Замечали изменение. Сумасшествие выглядела… уставшей. Её обычный хаотичный наряд — платье из пузырей и теней — казался поблёкшим, а разноцветные волосы свисали безжизненными прядями.

— Давно не виделись, — сказал я осторожно, садясь рядом с ней на край крыши.

— Время… время такая странная штука, — пробормотала она, не отводя взгляда от происходящего внизу. — Для нас, Бесконечных, оно течёт прямыми линиями, которые вы можете крутить, как угодно. Но для меня… — Она махнула рукой, и на секунду воздух вокруг её ладони завибрировал, показав фрагменты различных времён одновременно. — Для меня вчера может быть завтра, а завтра уже прошло.

Внизу Бэтмен исчез с крыши, растворившись в городской тьме. Но смех Джокера всё ещё эхом отдавался между зданиями, и я заметил, как глаза Сумасшествия следят за звуком.

— Почему ты не пришла на собрание? — спросил прямо.

Она наконец посмотрела на меня, и в её разноцветных глазах я увидел боль, которую она пыталась спрятать за безумием.

— А зачем мне было приходить? — ответила она вопросом на вопрос. — Чтобы выслушивать, как вы обсуждаете судьбу Творения? Чтобы наблюдать, как Люцифер строит планы, а ты мучаешься чувством вины?

Её слова ударили точно в цель. Сумасшествие всегда обладала пугающей способностью видеть правду там, где другие видели только поверхность.

— Мы могли бы использовать твою помощь, — сказал я. — Твою перспективу.

— Мою перспективу? — Она засмеялась, и звук был одновременно мелодичным и болезненным. — Михаил, милый, моя перспектива заключается в том, что вы все