Василий Ефименко - Ветер богов

Помещик — тучный старик в кимоно с родовыми гербами — встретил друзей-камикадзе у порога:

— Сердечно благодарю доблестных героев за то, что они осчастливили мой дом своим посещением!

— Мы благодарны, достойный Тарада-саи, — вежливо откликнулся Ичиро, — за приглашение.

Комната, куда их провели, по всем признаем была гостиной. Пол был устлан тонкими циновками, с потолка свешивалась на цепях керосиновая лампа. В стенной нише разместился роскошный домашний алтарь с большой позолоченной статуей Будды. Несколько дверей вели в другие комнаты.

Посредине гостиной стоял низенький стол, уставленный яствами и бутылками.

Иссумбоси выразительно подтолкнул локтем приятеля.

Хозяин, извинившись за “скромность” угощения, усадил гостей за стол. Никто из домашних к пиру допущен не был. Изредка лишь в комнате появлялась знакомая гостям служанка, приносившая новые блюда.

— Я рад, — начал хозяин, — приветствовать вас в моём доме. Мы все счастливы, что в нашем поселке есть такие герои-патриоты, как вы…

Лицо хозяина дома сияло. Самолюбие его тешилось тем, что он угощает у себя летчиков-камикадзе. Будет чем похвастаться перед знакомыми!

Иссумбоси усиленно налегал на вина и закуски.

— Мой род, — разглагольствовал самодовольно хозяин, — всегда верно служил его величеству. Мои предки совершили много подвигов на поле брани во славу царствующей династии. Старший сын в нашем роду всегда был военным. Мой дед прославился во время войны в Китае; там же проявил геройство мой отец, служил в армии и я, а сейчас служит мой старший сын Санэтака. Он поручик…

— А, знаю, — заговорил Иссумбоси, — он в Квантунской армии.

— Да, так распорядилось командование. Каждый выполняет приказы…

— Ну конечно, — ухмыльнулся Иссумбоси. — Это самый опасный участок.

— Воинская служба везде нелегка. Мой сын мужественно переносит лишения, — наставительно заметил хозяин.

— Ну это вы, почтеннейший, преувеличиваете, — начал горячиться Иссумбоси. — Насколько мне известно, господин поручик служит в лагере военнопленных под Мукденом. Если это, по-вашему, опасно…

Хозяин побагровел, но сдержался:

— Господин унтер-офицер заблуждается, мой сын поручик…

— Ваш сын — тыловая крыса, почтеннейший. Я камикадзе и прошу вас не забываться. Это мы с Эдано выполняем волю его величества. А вы…

Ичиро встал из-за стола:

— Извините, Тарада-сан, нам пора. Нас ждут!

Выпроводив Иссумбоси за дверь, Ичиро вернулся в гостиную и принес хозяину свои извинения.

— Я понимаю, — уверил его хозяин, — господин унтер-офицер выпил лишнее. Я не сомневаюсь, что он храбрый воин.

Ичиро был зол на товарища:

— Ну зачем ты ему нагрубил? Разве можно так вести себя гостю?

— Я камикадзе, а эта пиявка Тарада пусть хоть раз услышит правду…

— Ладно, ладно. Пошли!

У окраины поселка им повстречался человек с непокрытой лысой головой. Лицо его сияло любезной улыбкой. Он встретил камикадзе церемонными поклонами.

— А… сэнсей Хасимото! — узнал учителя Иссумбоси.

— Да, это я, доблестные воины. Сожалею, что вчера не был при встрече наших героев: ездил в Кобэ. Я так счастлив — наша школа может гордиться…

— Ваша школа? — с пьяным смехом спросил Иссумбоси. — Как же, хорошо помню, сэнсей. Как это вы говорили. “Прочие государства эфемерны… все люди, кроме японцев, подобны червям”? И бомбы, падающие на Ниппон, эфемерны? А если “подобные червям” появятся здесь, а?

Он махнул рукой и потащил за собой Ичиро.

— Извините, сэнсей, — только и успел сказать тот.

Хасимото, оторопев, долго смотрел вслед своим ученикам.

— Что ты безобразничаешь? — возмутился Ичиро. — Ты грубишь всем достойным людям!

— Достойным? — остановился Иссумбоси. — Эх, друг, все меня считают недалеким и легкомысленным. А ты знаешь, что у меня творится в груди? Я же вижу, какие кругом сволочи. Они обманывают нас и его величество императора. Только он и мы искренне защищаем родину, а эти… Да что там говорить!.. Пошли ко мне, — категорическим тоном заключил он. — Я прихватил одну бутылку у Тарады, пока ты с ним любезничал. Будет мало — пошлем за сакэ отца. Хочу пропить хоть часть пенсии и пайка, которые он потом будет пропивать без меня. И не возражай! Дай мне хоть один день покомандовать.

— Ну пошли, пошли! Командуй! Только вечером отпусти.

Дома Иссумбоси вел себя, как в завоеванном городе. Родные старались подальше держаться от пьяного героя.

Только мать с опухшими от слез глазами укоризненно покачивала головой.

— Каачан![7] Не обижайтесь на сына. Он только одну вас любит в этом доме, — тихо проговорил Иссумбоси.

К вечеру приятели основательно нагрузились. Провожая Ичиро, Иссумбоси похвастался:

— У меня свидание с девкой, которая приходила за нами. А если она не явится, я разнесу весь дом Тарады.

Ичиро шел домой. Густая иссиня-черная темнота окутала поселок. Светомаскировка соблюдалась строго — полицейскому разрешалось стрелять в любое освещенное окно. К тому же у многих не было чем заправить лампу, а электричество давно отключили. На небе, в высокой его глубине, сверкали звезды, они казались тоже лишними, способными выдать поселок вражеским самолетам.

У соседнего дома Ичиро заметил какую-то фигуру.

— Эдано-сан! — послышался робкий девичий голос.

— Намико?!

— Эдано-сан, простите, что я задерживаю вас. Мне так неудобно…

— Очень хорошо, Намико, что ты меня встретила, — ответил он, увлекая девушку в темноту.

— Я… я хотела… — тихо заговорила девушка, — я хотела передать вам это, — Намико протянула ему сверток.

Эдано на ощупь угадал, что в нём.

— Пояс?

— Да, в тысячу стежков![8]

Милая Намико, ну зачем ему, камикадзе, амулет? Он приподнял потупленную голову смущенной девушки и поцеловал. Намико прильнула к нему. Ичиро растерялся.

Он разжал руки, и Намико опустилась на колени, обняла его ноги.

— Ичиро, радость моя. Я люблю тебя, а ты уже мертв, как мой отец. Зачем это?

Она разрыдалась, потом поднялась и обхватила его шею.

— Нет, нет, — словно в бреду говорила она, — я так тебя не отпущу. Ты жертвуешь жизнью…

Под утро Эдано на руках донес девушку до её дома.

— Мы поженимся. Моя слава поможет тебе. Тебя будут уважать, тебе будет легче! — ласково сказал он.

Девушка подняла голову и посмотрела на него.

— Не надо, милый. Сделаться женой и сразу вдовой… Даже если бы ты остался жив — мне ведь нельзя выйти замуж. Я родилась в год тигра…[9] Пусть всё будет так… Моя любовь будет с тобой до последнего часа. Прощай!