Владимир Дудченко - Канал

— Есть пара вариантов, — сказал он. — Каир-то хорошо знаешь?

— Не очень, — сказал Полещук. — В основном — центр и Гелиополис.

— Ну, этого вполне достаточно, — потер руки Озеров. — Мы — люди военные, без карты никак! Не забыл еще „дубовую рощу“? [кафедра оперативно-тактической подготовки — сленг слушателей ВИИЯ], — спросил он, расстилая на столе карту Каира.

— Как можно ее забыть, Валерий Геннадьевич! — ответил Полещук и подошел к столу. — А какие классные преподаватели были, помните? Полковник Проничев, например, выдавал перлы: „Усе горить, земля горить, вода горить, и только бронетанковые войска идуть у эпицентр ядерного взрыва…“

— Помню, Саша, помню. Ну вот, смотри: здесь Гелиополис, а вот здесь за кинотеатром „Рокси“ маленькая улочка, где находится кафе „Аль-Хуррия“. Нормальное тихое место, в кафе есть бар с алкогольными напитками. Это — вариант номер один. Запомнил?

— Да.

— Теперь второй вариант. Смотри внимательней на карту: это — в другой части города. Вот здесь. — Озеров показал карандашом место на карте. — Улица Аль-Гумхурия, далее площадь Оперы, а сразу за театром переулок, в самом начале которого кафе „Аль-Вади“. Вывеска у них не очень заметная, поэтому запомни место. Там тоже вполне пристойно и тихо. Ориентир — театр.

— Знакомое место, — сказал Полещук. — В театре, конечно, не был, но сориентируюсь легко. Найду.

— В общем, предлагаешь Сафвату сначала Гелиополис, а если не захочет — центр, оперный театр.

— А ежели, он свой вариант предложит? — спросил Полещук. — Мало ли…

— Исключено, — ответил Озеров. — Настаивай, ведь у него тоже есть свой интерес. Должен согласиться. Договоримся так: звонишь Сафвату, предлагаешь встретиться в одном из этих кафе, мотивируя тем, что ты уже там. Сижу, мол, лакаю виски и жду тебя… И сразу же перезваниваешь мне и говоришь, где ты. Оперативно, понял? Я постоянно буду на телефоне. Кстати, вот деньги на кафе, — Озеров достал бумажник. — Виски — это не спирт из аптеки!

— Не надо, Валерий Викторович, — сказал Полещук. — Деньги есть, только что получил.

— Ладно, скажешь потом, сколько потратил — я компенсирую…

Затем они долго обговаривали детали предстоящей встречи с подполковником Сафватом. Хотя из уст Валерия Озерова слово „вербовка“ не прозвучало ни разу, Полещук абсолютно не сомневался в том, что именно это должно будет произойти в каирском кафе. Наконец он не выдержал и прямо спросил Озерова о вербовке египетского офицера.

— Александр Николаевич, забудьте про киношные игры в шпионов, — сухо ответил Озеров. — Речь идет о привлечении египтянина к сотрудничеству с нами. Разумеется, негласному, но отвечающему интересам, как Египта, так и СССР. А вы, товарищ лейтенант, должны ценить оказанное вам доверие…

— Ничего у вас не получится с вербовкой, Валерий Геннадьевич, — скептически сказал Полещук. — Интерес Сафвата только в одном: найти предателя, по вине которого был уничтожен его батальон. А стать агентом он ни за что не согласится…

— Ну, что ты заладил: вербовка, агент… — сверкнул линзами модных очков Озеров. — Побеседуем с человеком и все… Ты, кстати, повторяю, в беседе участвовать не будешь. Познакомишь нас и уйдешь. Еще раз напоминаю: представишь меня как Ивана Петрова.

…Из здания торгпредства Полещук уходил с пластиковым пакетом, в котором были бутылка виски „Джонни Уокер“ и блок сигарет „Мальборо“. Его преследовало неприятное ощущение, что он за эту подачку как будто сдал Сафвата советской разведке. Фраза Валеры Озерова насчет высоких „интересов Египта и СССР“ отнюдь не утешала. „Однако, чего это я так переживаю? — подумал Полещук. — Сафват — мужик тертый, голыми руками его не возьмешь… Если что — пошлет Валеру подальше! На чистом русском матерном языке… А вискарь этот оприходую с мужиками.“

Все сложилось на удивление легко, и в восемь вечера Полещук уже сидел в полумраке маленького кафе „Аль-Хуррия“ за кинотеатром „Рокси“, тянул из высокого стакана виски со льдом, ждал Сафвата и вспоминал, как они с Тэтой здесь, неподалеку от „Рокси“ гуляли и целовались… Приятные воспоминания, черт возьми, подумал Полещук, зажигая очередную сигарету. Надо обязательно с ней завтра встретиться, решил он, вспомнив (в который раз!) безумную ночь с гречанкой в отеле аэропорта. От воспоминаний сладостно заныло сердце…

В кафе почти никого не было. За барной стойкой сидел в меру выпивший египтянин в мятом пиджаке и очках на носу, что-то пил из бокала и беседовал с барменом, который время от времени, по мере опустошения емкости, подливал клиенту из пузатой бутылки. В дальнем углу помещения подремывал за бутылкой „Стеллы“ плюгавый мужичок с большой лысиной, голова его была опущена и лица не было видно. Приглушенно звучала арабская музыка. „Подходящая обстановочка, — подумал Полещук, мысленно входя в роль сотрудника советской разведки. — И как это они находят такие места?“ Конечно же, Полещук не знал (да и не мог знать), что встреч в публичных местах, вроде этого тихого и незаметного кафе, разведка старается всячески избегать. И что этот выбор был вынужденным, да и то благодаря мягкому контрразведывательному режиму мухабарат в отношении советских спецслужб, пока еще дружественных. Ничего этого Полещук не знал, но, тем не менее, интуитивно старался внимательно рассмотреть этих двух египтян, насколько они могут помешать (кто такие — неизвестно?) предстоящей встрече Озерова с Сафватом.

— Ихна итнейн ва талит гяна мнейн? [Нас двое, а третий — откуда пришел? — егип. пословица, аналог русской — „Третий лишний!“] — произнес Сафват, подходя к столику Полещука и показывая рукой на стакан с виски. — Здравствуй, друг Искяндер! Здравствуй, азизи!

Полещук вскочил со стула, они обнялись. Полещук, пожимая руку египтянина, рассмотрел его: такой же, улыбающийся, немного похудевший…

— Что разглядываешь, как девушку? — спросил Сафват. — Посмотри лучше на мою руку! Как новая! — и он покрутил рукой перед лицом Полещука. — Вылечили! Чего пьешь? — Сафват взял стакан и поднес к своему носу. — Виски! А что, Искяндер, водки здесь нет?

— Есть, дорогой, но какая-то мне неизвестная. Я и взял виски.

— Понятно, — сказал Сафват и посмотрел на батарею бутылок за стойкой бара. — Так, что будешь пить?

— Виски, наверное, раз уже начал с него…

— Я… Исмак э? [Как твое имя? — егип. ] — спросил Сафват бармена. И, не дожидаясь ответа, заказал бутылку виски, лед, турши и соленые орешки. Бармен, мужчина средних лет в белой рубашке и клетчатой жилетке, услышав командный голос Сафвата, по которому было понятно, что клиент — большой начальник, подобострастно произнес "Хадыр, эффендем!" и начал суетиться за стойкой.