Юрий Виноградов - Десятый круг ада

— Живо одевайтесь и — в машину! — передал Лукашонок.

— Как в машину? — не понял спросонья Лыковский. — Кто приказал?

— Гауптштурмфюрер СС Баремдикер. Они сидят в кабине и ждут.

— Быстро, быстро! — нетерпеливо донеслось из кабины.

— Вещи брать? — спросила Лыковская.

— Нет, — ответил Николай, понимая, что из-за этого сборы могут затянуться.

Окно захлопнулось, и минут через пять послышался скрип отодвигаемого запора. Лыковские, зябко поеживаясь от ночной прохлады, огляделись по сторонам. Их не удивил поздний визит начальства, ведь и раньше часто так бывало — увозили на срочные работы в ночь и за полночь. Лукашонок посадил их в пикап, захлопнул дверцу и закрыл ее на наружную защелку.

— А вы разве не с нами? — послышалось из машины.

— Нам приказано временно подменить вас…

«Молодец парень!» — оценил действия Лукашонка Циммерман и погнал пикап к конторе. Проверив, плотно ли закрыта наружная защелка — как бы не вышли наружу Лыковские, — он зашел в свой кабинет. Герман храпел под музыку Фимки.

— Быстро вы провернули, — удивился он.

— Пора поднимать его, — сказал Циммерман.

— Да он же ни в дугу!

Генрих налил стакан холодной воды.

— Эй, Герман, проснись! Пора ехать.

— Да, да, уже пора, — вскочил Баремдикер и болезненно сжал руками виски. — Голова…

Циммерман поднес к его губам стакан с водой, заставил выпить.

— И сразу полегчает…

Баремдикер, пошатываясь, прошел по кабинету. Фимка подал ему фуражку.

— Доедешь ли, друг?

— Ну! — гауптштурмфюрер выпрямился и вышел на улицу. Циммерман видел, как он сел в кабину, завел мотор; и машина завиляла по дороге.

Лыковские, привыкшие ко всем перипетиям жизни у немцев, терпеливо ждали конца мучительного путешествия в тесной и душной, наглухо закрытой коробке пикапа, скорее предназначенной для транспортировки грузов, чем для перевозки людей. Мог бы начальник концлагеря отправить их на легковой машине, ведь они не простые «славянские свиньи», а сотрудники особой секретной службы рейха.

Машина тащилась медленно, делая частые остановки. Казалось, водителю было тяжело управлять ею и он старался чаще отдыхать. Наконец машина встала, мотор заглох. Раздался нетерпеливый сигнал, и послышался скрип двери: кто-то вышел из помещения встречать пикап.

— В ваше распоряжение. Забирайте, и побыстрей! — донесся голос Баремдикера.

Открылась задняя дверца, пахнуло приятной ночной свежестью.

— Выходите! — потребовал эсэсовец.

Лыковские вышли, размяли затекшие от неудобного сидения ноги. Они надеялись, что Баремдикер объяснит все же, куда направляет их, но гауптштурмфюрер молчал, положив голову на баранку.

— Расписку мне принесите, — бросил он эсэсовцу, который провел Лыковских в светлое помещение, тут же передал их двум мужчинам-санитарам, облаченным в белые халаты, и сел писать расписку. По длинным бетонным коридорам, охраняемым эсэсовцами, санитары привели пациентов в блестевший чистотой пустой лазарет, дали им больничную одежду, показали койки, приказали переодеться и ложиться спать.

Осмотревшись, Лыковские почувствовали что-то неладное. Видимо, они попали в Институт по изучению продления жизни человека и над ними немецкие ученые будут проделывать различные эксперименты! Судьба подопытных кроликов совсем не устраивала их, не для того они согласились быть платными агентами гестапо! Здесь кроется какая-то ошибка или предательство. Супругов охватил животный страх, они бросились к двери и забарабанили в нее руками и ногами.

— Выпустите нас! Выпустите! Произошла ошибка! Выпустите!..

На шум явились санитары, приказали взбесившимся пациентам успокоиться и лечь спать, в противном случае на них наденут смирительные рубашки. Лыковские с новой силой забарабанили по двери. Санитары доложили дежурившему по бактериологическому центру старшему ассистенту доктору Нушке о подозрительном поведении привезенных пациентов, и тот отправился в лазарет. Лыковские бросились к нему, уверяя, что они работают на гестапо. К словам подопытных Нушке отнесся совершенно равнодушно и приказал сделать пациентам уколы с успокоительным. Дюжие санитары вначале скрутили вырывавшегося Лыковского, а потом и истерично кричавшую его жену, ввели им в вены снотворного, и оба быстро затихли.

Утром доктор Штайниц захотел взглянуть на первых подопытных с целью определения их физического состояния, ведь от крепости организма во многом будет зависеть успех эксперимента. Едва они со старшим ассистентом Нушке вошли в лазарет, как очнувшиеся Лыковские бросились к ногам ученого.

— Господин начальник, мы работаем на вас! Среди немцев есть предатели! Поверьте, господин начальник! — наперебой заговорили они.

— Этот фокус они проделали еще ночью. Я им ввел успокоительное, — сообщил Нушке. — Сейчас я их утихомирю, — ухмыльнулся он, намереваясь сделать им повторный укол.

— Не надо, — остановил своего ассистента Штайниц. — Пусть с ними на всякий случай предварительно побеседует Грюндлер. А Баремдикеру передайте, чтоб к обеду доставил мне двух новых разнополых особей.

В другое время он согласился бы с доводами ассистента. Но вчера после приема у фюрера Кальтенбруннер сообщил ему, что английской разведке каким-то образом стало известно о готовящемся в Германии чудо-оружии, и попросил быть особо осторожным в подборе новых сотрудников для бактериологического центра. Возможно, есть какая-либо связь с заявлением подопытных? Во всяком случае, надо проверить, а эксперименты он начнет над другими.

Вернулся Нушке.

— Баремдикера нигде не могут найти, — сообщил он.

— Тогда поезжайте сами во второй лагерь и привезите побольше особей, — распорядился Штайниц.

Грюндлер сразу же заявился в бактериологическую лабораторию.

— Что у вас нового? — спросил он Штайница.

— Опыты начал. Пока у меня две особи, — ответил Штайниц. — И обе проявляют завидное упорство.

— Что, не хотели делать укол?

— Да нет, от страха, видно, стали говорить, что они работают на немцев.

Лицо у Грюндлера потемнело.

— Ну-ка, доктор, дайте я на них взгляну хотя бы в щелку. — «Боже, так это мои агенты Лыковские», — едва не крикнул Грюндлер. Он только и спросил: — Их уже не спасешь?

— Нет. Они обречены, — улыбнулся Штайниц. — А что?

— Да так… — уклончиво ответил Грюндлер.

Вернувшись к себе, он приказал дежурному вызвать к нему Баремдикера.

Кажется, наступил час его, оберштурмбанфюрера СС Рудольфа Грюндлера, активных действий, час долгожданный, когда он наконец докажет всему гестапо, что держится на должности не из-за поддержки всемогущего родственника, а благодаря своему прирожденному уму, прозорливости, истинному таланту контрразведчика. Только вчера из главного управления имперской безопасности ему прислали переводы информации из английских газет. В них со ссылкой на достоверные источники сообщалось, что кроме направляемых на Лондон ФАУ у немцев полным ходом идут работы по созданию нового чудо-оружия огромной разрушительной силы, которое предназначено для использования в стратегическом тылу противника с целью вывода из строя в массовом масштабе его экономических ресурсов и уничтожения людских резервов. Само по себе это сенсационное сообщение английской прессы не вызывало какого-либо подозрения в РСХА, фюрер в последнее время довольно часто грозил врагам третьей империи новым абсолютным оружием. Настораживала лишь небольшая, но довольно существенная деталь: одна из английских газет хвастливо писала, что как известны данные о ФАУ-I и ФАУ-II, так не представляет больше секрета и новое чудо-оружие Адольфа Гитлера, над которым работают крупнейшие немецкие ученые-специалисты с мировым именем, ранее считавшиеся гуманистами и пацифистами. Среди них значились фамилии профессора Шмидта и, главное, доктора Штайница. Газета конкретно не указывала вида оружия — атомное или бактериологическое, но упоминание имен химика-органика и бактериолога само собой говорило, что англичане что-то знают. Профессора Шмидта дотошные английские репортеры знали еще до войны. Однако откуда им стал вдруг известен доктор Штайниц, имя которого всегда было засекречено? Выходит, в самой лаборатории — что маловероятно, — а может, в Шварцвальде действует хорошо законспирированный английский разведчик? Не потянется ли к нему тонкая пока еще ниточка от Лыковских, которых потребовалось по каким-то причинам ликвидировать? Вот бы поскорее распутать этот клубочек, и тогда его, оберштурмбанфюрера Грюндлера, ждет колоссальный успех, признание самим фюрером его заслуги как спасшего от уничтожения английской разведки абсолютного оружия рейха.