Дэвид Гоулмон - Древние

Наемник упал с пулей во лбу, но двое других юркнули во тьму. Джек бросился на землю, и пули тут же заплясали по топкой земле вокруг. Он поднял голову. Женщина скрылась в камышах, он успел лишь выпустить пять пуль ей вслед.

В воздухе появились вертолеты, которые шарили прожекторами вокруг мемориала. Джек потянулся к рации: хотел отдать приказ сосредоточить поиски на острове, где скрылась женщина и как минимум двое солдат, но, поднеся ее к губам, сообразил, что связи нет. Рация слишком долго проплавала с ним в соленой воде.

В этот самый миг из зарослей появился Эверетт.

— Слава богу, Джек. Я думал, тебе конец. А где женщина? — спросил он, направляясь к товарищу.

— Прикажи прочесать местность. Вдруг найдут. Хотя у нее, похоже, как у кошки — девять жизней.

— Может, и так. Зато в нее стрелял ты — значит, осталась всего одна или две.

Один из немногих выживших участников рейда перевязывал Далии ногу. Из-за злосчастного полковника у нее началась полоса неудач.

Втроем им удалось скрыться от морпехов и береговой охраны, которые прочесывали остров. По шею в грязи, спасаясь от тучи комаров, беглецы достигли припрятанной лодки и незаметно переправились на другой берег, к сухому доку. Дальше началась леденящая душу игра в кошки-мышки — троица чудом не попала в лапы патрулей, которые искали уцелевших. Теперь, благодаря Джеку Коллинзу, Далию будут разыскивать как одну из самых опасных преступниц всей планеты.

В городе двое спасителей доставили ее в потайное убежище, заранее приготовленное как раз на такой случай. Далия растянулась на диване в грязной комнатенке, придерживая рукой раненую ногу и пристроив на бедре пистолет. Оружие ее раздражало, но если в дверь вдруг войдет Джек Коллинз, то она всадит ему пулю прямо в лоб.

В дверь постучали. Держа ее на прицеле, Далия шевельнула стволом, указывая одному из наемников открыть. Впрочем, вряд ли Коллинз или морская пехота стали бы стучать. Дверь распахнулась, и, к ее облегчению, вошли еще трое усталых и потрепанных бойцов из погибшего отряда. Один из троицы улыбался во весь рот.

— Что ты скалишься, как идиот? — спросила она.

— Думаю, это вас порадует. Утешительный приз. — Мужчина бросил ей планшет и взял у товарища стакан с водой. — Мы чудом выбрались. Один полицейский хотел проверить документы — больше ему не танцевать хулу.

Далия открыла древний пластиковый конверт. По комнате разнеслась омерзительная вонь, но женщина уже была поглощена содержимым пакета — несколько карт и схем с рукописными пометками. При виде верхней карты у нее глаза на лоб полезли.

— Похоже, ты только что утроил нам всем вознаграждение, — улыбнулась Далия, прочтя написанное на карте Африки.

— Так это и правда что-то ценное? — спросил тот и поставил стакан на стол.

Все уставились на цветную карту, где рукой капитана «Аризоны» Франклина ван Валькенбурга была указана пара координат. За те недели, что бронзовая пластина хранилась у него, ван Валькенбург разгадал секрет карты и быстро вычислил, где спрятан ключ. Туда-то Далии с ее людьми и предстоит отправиться в ближайшее время.

Она нажала на сотовом кнопку быстрого вызова, настроенную на особый номер. Трубку сняли после первого же гудка.

— Уильям, местонахождение ключа атлантов установлено.

Далия нажала «отбой», с улыбкой взяла пистолет и вспомнила о Джеке Коллинзе. Пластина с картой у него, а значит, полковник тоже явится за ключом. Поглаживая стволом по измазанной грязью щеке, она представила, как пускает Коллинзу пулю в лоб.

— Тебя я прикончу лично. За свой счет.

Глава 12

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Президент молча смотрел по каналу Си-эн-эн трансляцию заседания ООН из Нью-Йорка. Представитель Северной Кореи гневно обличал американцев.

— Они даже не стали смотреть на наши доказательства, — произнес он, ни к кому не обращаясь. — Китайцы не сумели их убедить. А может, они просто не желают слушать.

Найлз следил за гневной жестикуляцией корейца, однако куда красноречивей было поведение китайской делегации: те сидели молча и ни разу не шелохнулись на протяжении всей речи, в которой их союзник порицал американо-южнокорейский заговор с целью ослабления северокорейской армии до состояния полной беспомощности. Он умудрился даже приплести сюда трагедию во Владивостоке. Проклятье! Америке как никогда нужна поддержка русских, но и Найлз, и президент понимали: им еще аукнутся неурожай и продовольственная проблема.

До того госсекретарь США рассказал во всеуслышание о том, что землетрясения подстроены коалицией. Доказательства у него были лишь косвенные, и после провала в Чикаго даже союзники выслушали эту версию с явным недоверием.

Терпение президента лопнуло, и он выключил телевизор.

— Если они перейдут границу, мы ведь их не остановим, да, Кен?

— Задержка с подходом флота здорово сказалась на нашей скорости реагирования. И мы, и японцы безостановочно перегоняем самолеты из Кемпо, но на пилотах усталость сказывается особенно сильно.

— Выходит, не так-то много мы можем поделать, — закончил за него президент.

— Есть другие возможности.

— Кен, вы меня знаете. Пока вторую дивизию не станут сбрасывать в море, эта «возможность» не обсуждается. И так весь мир уверен, что мы устраиваем землетрясения.

Адмирал Фукуа встал и отошел к дальней стене, на которой висел портрет Джорджа Вашингтона. Комптон уже доложил о потерях «морских котиков» и водолазов в Перл-Харборе, и адмирал был вне себя от бешенства.

— А что вы думаете, адмирал? — спросил президент.

— По-моему, единственный выход их ситуации — ядерное оружие.

Все разом загомонили. Многие полагали, что адмирал нарочно злит президента.

— Джентльмены, давайте выслушаем доводы адмирала.

— Мы не можем отправить в Корею другие авианосные группы, — сказал Фукуа, обернувшись к собравшимся. — Да и если отправим, к их приходу все уже будет кончено. Зато мы можем, — он снова повернулся и теперь смотрел прямо на президента, — вытащить всех оттуда.

Военные смотрели на адмирала, словно тот сошел с ума. Однако Найлз сразу сообразил, что идея замечательная, и одобрительно кивнул.

— Я моряк. Для меня Корея — это воронка, которая постоянно засасывает тысячи и тысячи молодых ребят в невнятные конфликты и перестрелки. Рано или поздно кто-нибудь — возможно, даже мы — нажмет ту самую кнопку, которой все мы панически боялись, когда в детстве прятались под столом во время учебной тревоги.