Георгий Шилин - Приключения 1968

По другой стороне улицы шел Шахов. Был он, как все, с полотенцем и сумкой и шел, как большинство отдыхающих, к морю.

Друянов завернул за угол кафе и появился оттуда только после того, как Шахов отошел на значительное расстояние. Тогда Друянов двинулся за ним следом.

На пляже Друянов расположился неподалеку от Шахова, сразу попавшего в большую компанию молодежи, которую он развлекал гитарой и песнями. Вскоре к шумной группе, в центре которой восседал Шахов, прибавилась еще одна тонкая и прямая как палка фигура в обвислой соломенной шляпе. Это был мужчина лет сорока, с длинным бесцветным лицом. Вернее, все на этом лице — брови, ресницы, глаза, рот, длинные полубаки, видневшиеся из-под шляпы, — все было серо-желтого цвета, словно присыпанное пылью. Рубашкой с длинными рукавами и темными брюками мужчина контрастно выделялся среди голых обитателей пляжа. Он постоял немного, как бы прислушиваясь к гитаре, потом медленно пошел вдоль берега.

Шахов под одобрительные возгласы исполнил еще один душещипательный романс и тоже поднялся.

За неделю он покрылся ровным загаром, и сейчас мышцы мощно переливались под бронзовой кожей.

Ребята проводили своего кумира восхищенными взглядами и, когда он отошел, загалдели, что-то возбужденно обсуждая.

Через несколько секунд вслед за Шаховым отправился и Друянов.

В суете и разноголосице многолюдного пляжа все эти передвижения не привлекали к себе внимания.

Шахов пришел за валуны, где купающихся было сравнительно немного. Он огляделся и, увидев мужчину в широкополой соломенной шляпе, подошел к нему.

— Приветствую, — сказал Шахов. Он удобно устроился на песке и накинул на лицо тенниску.

Мужчина подождал, пока Шахов уляжется, потом сел рядом, обхватив ноги руками и положив подбородок на острые колени.

— Паршивая ситуация.

— Да, Сергей, не из лучших, — ответил, не открывая лица, Шахов.

Мужчина, которого Шахов назвал Сергеем, вынул носовой платок и вытер лицо и шею.

— Жарко, — сказал он.

— Тепловато, — согласился Шахов. — Ты бы разделся. — Он приподнял тенниску и взглянул на собеседника.

Сергей расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Дурак ты, — сказал он, позевывая. — У каждого свои недостатки. Я же ни слова не говорю про твой успех у местных женщин. Про гитару и романсы, эти свежие и оригинальные приемы.

— Отставной спортсмен на отдыхе, немножко бабник, немножко самовлюблен, самоуверен, — ответил Шахов и перевернулся на живот. — А гитара — это, так сказать, реквизит, реалистическое оформление.

— Станиславский. Вживание в образ. МХАТ. Может, ты и прав, Качалов — Немирович-Данченко. А что ты с валютой собираешься делать? — Сергей передвинулся к огромному валуну, стараясь спрятаться от солнца. — С Поддымовым шутки плохи, — добавил он после паузы. — Ходит, присматривается. С ним нужно держать ухо востро.

— Пусть ходит. Казаков тоже ходил, — сказал Шахов.

— Какой быстрый! На штуки считаешь? На глаза Поддымову не попадайся. Он может тебя в лицо знать. Тогда провал.

— Поддымов — твоя забота. — Шахов встал. — Давай расходиться. Машину не готовь. Нужно будет — достану. Если номер с Друяновым не пройдет, завтра утром тебя найду. Будем думать.

— Договорились. — Сергей тоже встал.

Шахов сделал уже несколько шагов, но потом вернулся и спросил:

— А где сейчас инженер?

— Час назад играл в шахматы, теперь, наверное, со своей рыжей обедает.

— До завтра. — Шахов встал на валун, огляделся, потом спрыгнул на гальку и широким шагом пошел к пляжу.

Через несколько минут ушел и Сергей.

Когда фигуры Шахова и Сергея затерялись в толчее городского пляжа, метрах в тридцати от места их встречи из-за нагромождения камней поднялся Друянов. Он постоял минуту в нерешительности и пошел вслед за ними.

Приходько действительно обедал. Но не в кафе, как обычно. Он сидел один в маленьком ресторанчике, спрятавшемся за высокими кустами акации. Трудолюбиво прожевав последний кусок шашлыка, он тщательно вытер кусочком хлеба металлическую тарелку и отодвинул ее в сторону. Потом взял бутылку пива и стал медленно наполнять бокал золотистой жидкостью. Когда тонкий слой пены выгнулся линзой, Приходько наклонился к бокалу и, довольно жмурясь, сделал несколько крупных глотков.

В ресторан вошел мужчина и окинул присутствующих быстрым оценивающим взглядом. Был он лет пятидесяти, с красивым энергичным лицом, серый цвет которого подтверждал, что где-то есть другие города, без моря и солнца. Мужчина замешкался при входе, но потом легкой спортивной походкой подошел к Приходько и спросил:

— Как пиво, дорогой?

— Исключительно замечательно! — ответил Приходько и, не отрываясь от бокала, добавил: — Садитесь, Поддымов.

Поддымов сел и подозвал официанта. Сделав заказ, он повернулся к Приходько и недовольно сказал:

— Не ожидал я от вас, Иван Николаевич.

Приходько, прищурившись, оглядел Поддымова, отхлебнул пива и тихо ответил:

— Вы сами, Поддымов, говорили, что дело предстоит сложное. Вы же говорили, что полностью доверяете моему опыту. Теперь вы прилетели проверять. Ваше право. Но дело начал я. Я и буду его заканчивать. И именно так, как считаю нужным.

— Так я же волнуюсь за тебя, Ваня, — перешел на «ты» Поддымов. — Если ошибешься, за Казакова отвечать придется.

— Не за меня вы волнуетесь, а за себя, — не поддерживая дружеского тона, ответил Приходько. — Сейчас не этот покойный деляга главное. Вы это отлично понимаете. И никакой ошибки не будет.

— Какие-то амурные дела на работе, ты же не мальчик, — продолжал Поддымов.

— Именно поэтому вас мои личные дела не касаются. — Приходько налил пиво, подождал, пока официант поставит на стол минеральную воду и салат. — Не выпутаться из этой истории дорогому Александру Викентьевичу, — продолжал Приходько, — уверен, что не выпутается. Я об этом позабочусь. Ордена за это дело вы, Поддымов, не получите, но неприятностей тоже иметь не будете.

— Обижаешь ты меня, Иван. — Поддымов укоризненно покачал головой.

Приходько встал и посмотрел на часы.

— Завтра здесь в это же время. Доложу, как идут дела, — сказал он и пошел к выходу.

После обеда Шахов вышел из гостиницы и стал прогуливаться у входа. Он несколько раз поднимал руку, пытаясь остановить проезжавшие мимо такси. Наконец одна из машин остановилась. Шахов сел рядом с шофером, проехал два квартала, положил на счетчик пять рублей и попросил подождать. Потом вылез из машины и прошел в аллею, ведущую от гостиницы к морю. Он сидел минут пятнадцать на лавочке, когда в конце аллеи показалась высокая сутулая фигура Друянова. Шахов встал и направился ему навстречу.