Георгий Шилин - Приключения 1968

Леночка дернула Друянова за рукав.

— Зачем отпустили этого? Может, он?

— Этот? Это мелкий хулиган, Леночка. А тот крупный преступник, — сказал Приходько.

— К тому же, думаю, что милиция все это преотлично видела, — добавил Друянов и оглянулся. — Один пинкертон здесь стоял, точно.

— Как видела? — удивилась Леночка. — Почему же…

— Ну, хватит лирики, — перебил Шахов. — Может, организуем маленькую? — И посмотрел на Приходько и Друянова.

— Я пас, — быстро ответил Друянов. — С меня достаточно.

— Друзья, — Приходько посмотрел на часы, — я опаздываю. — И зашагал в сторону кафе.

— Привет Зоечке! — крикнул ему вдогонку Шахов.

Леночка попрощалась и пошла домой.

«Москва. Уголовный розыск

Вышел на след преступника. Жду подробные данные на Друянова Александра Викентьевича».

Вечером в кабинет быстро вошел капитан Сальников, старший оперативной группы, работающий по версии «Шахов». Капитан положил на стол несколько листков, исписанных мелким каллиграфическим почерком.

— У Шахова в городе есть приятель, — начал Сальников. — Связь с ним Шахов скрывает и, надо думать, имеет для этого основания. Приятель же довольно интересный.

Виктор молчал. «Если и этот подозрительный, — грустно думал он, — то запутался я окончательно».

Сальников устроился поудобнее и продолжал:

— Встречаются тайком, в основном в утренние часы. Личность «Приятеля», как мы окрестили знакомого Шахова, установить пока не удалось. Паспорт на прописку он не сдал, беспокоить его без твоей санкции мы не решились.

— Что в нем подозрительного, Федор? — раздраженно спросил Виктор. — Без прописки живет? Половина наших дикарей тогда подозрительна. Встречаются тайно? Почему вы решили, что тайно?

— Он не купается, Витя, — смущенно сказал Сальников.

— Как не купается?

— Вообще не купается. Одет в ковбойские брюки, рубашку с длинными рукавами. Ходит по берегу моря, а в воду ни-ни. Сегодня и вчера не купался. Мы ребят нашли, которые его уже неделю знают, говорят, вообще в воду не входил.

— Ну и что?! — Виктор отшвырнул кресло и вскочил. — Что из этого, я тебя спрашиваю? Кашель у него, ангина! Да мало ли по какой причине он не купается!

— За сегодняшний день он съел четыре порции мороженого, — сказал Сальников и тоже встал. — Мое дело доложить, — закончил он обиженным тоном и вышел.

При других обстоятельствах Виктор наверняка бы вернул Федора. Но сейчас ему было не до успокоения товарища. «Тоже мне, обижается! — все более раздражаясь, подумал Виктор. — А мне на кого прикажете обижаться? Один отмалчивается, другой обижается…»

Виктор посмотрел на телефон. Москвичи больше не звонили. И он, вначале решивший дожидаться от них хоть какой-нибудь помощи, теперь стремился найти ускользающую нить до установления связи. Обида ли взыграла, профессиональная гордость или просто обязанность — разбираться в своих чувствах он не мог, да и не хотел. И поэтому целый день сидит в кабинете, как приклеенный, перебирая выученные наизусть протоколы, чертит на листках отрывного календаря схемы поисков и рвет их.

Виктор подошел к окну, выглянул на улицу. Эх, не вовремя уехал отдыхать Николай Федорович! Работал бы как человек, а не сидел бы здесь, как министр без портфеля.

Но мечтать долго не дали. Ребята, работавшие в гостинице, промелькнули, как метеоры, положили на стол протоколы допросов, осведомились о здоровье и скрылись.

Виктор с завистью посмотрел им вслед и с тяжелым вздохом взялся за бумаги.

Повторный допрос дежурных ничего практически не дал. Нефедова пояснила, что она поливала цветы и в открытую дверь увидела Казакова, сидевшего в кресле, и Друянова, который брил его. На веранде в это же время находились Шахов — он делал зарядку — и Приходько. Чем был занят в то утро Приходько, она не помнит.

Значит, могли видеть, могли и не видеть. Виктор отложил протокол в сторону, взял следующий.

Здесь коротко и неясно. Павлова не помнит, был ли кто-нибудь рядом с ней, когда она увидела, как Казаков вырывал пиджак у Друянова.

И это в сторону.

Звякнул телефон. Виктор посмотрел на аппарат. «Интересно, кто из начальства?» — подумал Виктор и снял трубку.

— Перов.

— Опять я, Виктор Иванович. Узнаете?

— Узнаю. — Виктор до боли стиснул в руке трубку.

— У меня к вам два слова:

— Желательно больше. — Виктор улыбался, чувствуя, как с каждым словом абонента к нему возвращается уверенность.

На другом конце провода послышался смех.

— Ваши ребята прекрасно работают. Но могу немного помочь. Человек, который играл в шахматы с Приходько в утро убийства, существует. Он живет в гостинице на четвертом этаже. Его фамилия Шверковский. Шверковского опросите подробнейшим образом. Ясно?

— Да, да, конечно, — Виктор быстро все записал.

— Запросите у Москвы данные на Друянова. Необходима подробная характеристика.

— Уже послал запрос на всех троих, — сказал Виктор.

— Молодец, — раздалось в ответ.

Виктор услышал, как чиркнула спичка, и поймал себя на мысли, что думает сейчас, не о деле, а о том, кто же его таинственный собеседник. И как бы в ответ на его мысли москвич сказал:

— Я не встречаюсь с вами, Виктор Иванович, по той причине, что у преступника в городе есть партнер, который со стороны все перепроверяет самым тщательным образом. Согласны?

— Вам виднее, — ответил Виктор.

— И второе, — продолжал москвич, — пожалуй, самое главное. Я не говорю вам о своих предположениях, хотя почти уверен в них, чтобы вы в своей работе шли самостоятельно. Не смотрели бы на происходящее чужими глазами. Обработка всех фактов с разных сторон исключит ошибку, сделает доказательства более полными. Завтра мы с вами увидимся и закончим операцию вместе.

— В чем задержка? — не выдержал Виктор. — Может, нужна наша помощь?

— Я не могу точно установить, где преступник хранит похищенное.

— Вы же говорите, что преступников двое. Второй не может увезти похищенное из города? — перебил Виктор.

— Исключено. Сами знаете нравы наших клиентов: закон — тайга, медведь — хозяин. Нет, здесь ни о каком доверии речи быть не может. — И неожиданно закончил: — Будь здоров!

Виктор положил трубку. Вызвал сотрудника и послал его в гостиницу искать Шверковского.

Через час с небольшим перед Виктором уже лежали показания трех свидетелей.

Значит, все точно. Приходько именно в семь тридцать играл в шахматы в сквере. Показания Шверковского подтверждают его жена и дочь. Семья перессорилась из-за этой игры. Допрошены все трое. Начали минут пятнадцать восьмого, играли до восьми с минутами. Время известно точно, так как женщины стояли над душой и тянули своего отца и мужа завтракать. Отлучался Приходько от игры минуты на две: бегал в свой номер за сигаретами. «Но все же отлучался, — думал Виктор, перечитывая документы. — Нужно пригласить сюда. Извиниться. Заодно и уточнить, куда это он отлучался».