А. Лукин - Чекисты. Книга первая

В эти дни Максим узнал, что в Киев прибывает крупный руководитель нацистской партии, министр оккупированных областей Розенберг. Оккупантам надо было усилить вывоз в Германию рабочей силы, продовольствия, металла. Прилетел также гаулейтер Украины Эрих Кох. На совещание были вызваны все гебитцкомиссары, штадткомиссары и другие высшие административные чиновники Украины. Труппа оперного театра готовилась к большому концерту, на котором должны были присутствовать Розенберг и Кох.

Максим поручил Рае Окипной достать побольше билетов в партер и на балконы для того, чтобы расставить боевиков с гранатами. Вместе с Митей и Жоржем он разработал все подробности покушения.

Все было готово. Но незначительное обстоятельство изменило ход событий: накануне концерта все билеты были отменены.

Бывает же такое у разведчиков, как, впрочем, и у всех людей: “близок локоть, а не укусишь…”

Зато через несколько дней Максиму стало известно, что в Виннице заканчивается строительство каких-то очень важных сооружений. Он вспомнил разговор с Тарасом. Надо было наконец выяснить, чем там занимаются немцы. “Пожалуй, придется поручить это Рае”, — подумал он. Когда-то она пела в Винницком театре, у нее было там много знакомых, и если учесть ее связи с высшими гитлеровскими кругами Украины, то лучше Раисы для такого задания никто не подходил.

— Найдите предлог для поездки в Винницу, — попросил ее Максим на очередной встрече.

— Завтра же начну хлопотать, — коротко ответила она.

Максим тогда еще не знал, что посылал ее в логово Гитлера, в секретную штаб-квартиру фюрера, которая была построена неподалеку от Винницы, и что одно лишь слово “Винница” вызовет повышенный интерес гестаповцев к его разведчице.

Через несколько часов после того как Рая осторожно намекнула шефу, что хотела бы дать концерт в своем родном городе, один из руководителей службы “СД” Киева вызвал к себе в кабинет особо секретного агента — “Нанетту”.

— Постарайтесь сблизиться с Окипной, — сказал он. — Нам нужно знать, кто ее окружает, с какой целью она едет в Винницу, что она думает о нас.

— Окипная? — переспросила Нанетта. — Прима оперы? Кармен?

— Именно она, — кивнул гестаповец. — Очень нас интересует. И особенно ее окружение.

Офицер порылся в бумагах, достал анкету Окипной.

— Она из Винницы. Отец — священник Копшученко. Был репрессирован советскими властями. Сейчас живет вместе с ней. Чкалова, 32…

Рая медленно шла по улице Короленко к театру. Кто-то тихонько тронул ее за руку. Невысокая, коренастая, черноглазая, довольно миловидная женщина с интересом разглядывала ее.

— Здравствуйте, — улыбнулась женщина. — Не узнаете?

— Нет. Кто вы?

— А я вас хорошо знаю, — продолжала улыбаться женщина, — Вы Рая Окипная, наша винничанка, дочь Копшученко. Теперь вы знаменитость, от вас в восторге киевляне. А ведь когда-то мы были знакомы!

Рая попыталась вспомнить, видела ли она прежде это лицо. Нет, не видела.

— Простите, — сказала она. — Не припоминаю.

— Что поделаешь, война, — вздохнула женщина. — В каждой семье горе, люди даже о близких забывают…

Когда Рая рассказала Максиму о враче Наташе, своей новой знакомой, он заинтересовался:

— Говоришь, заведует лабораторией городской поликлиники? Узнай, что за человек. Нам бы она очень пригодилась.

Люди Кудри достали в полиции новые паспорта, пропуска, справки. Нужны были химикаты, чтобы изменить в документах фамилии.

Через несколько дней Рая заметила у входа в театр свою новую знакомую.

— Буду сегодня вас слушать, — сказала Ната. — С трудом достала билет у знакомого врача-немца.

— Заходите ко мне после спектакля, — пригласила ее Рая. — Пойдем вместе домой.

Такого изысканного общества, какое собралось в тот вечер у Окипной, Ната еще не видела. За столом — а он был накрыт по тем временам роскошно — сидели штандартенфюрер СС, оберштурмбаннфюрер, он же личный адъютант шефа СС Киева, мадьярский генерал Франц Карлович, еще несколько офицеров, директор оперного театра и какая-то красивая блондинка, великолепно говорившая по-немецки. Гости поднимали бокалы за великую Германию, за новый порядок, за фюрера. А когда встали из-за стола, багровый от вина генерал, весь вечер сидевший рука об руку с Раей, открыл крышку фортепьяно и попросил что-нибудь спеть. Ходили слухи, что он уже сделал Рае предложение, и она якобы не ответила отказом…

На другой день к Нате в лабораторию пришел длинный бесцветный немец, переводчик СД.

— Шеф интересуется, как идут дела.

Через час Нанетта докладывала гауптману Грюсту:

— Окипная дружески расположена к немецким властям. По-моему, не имеет смысла терять времени на ее разработку.

И она подробно рассказала о вечеринке у Раи.

— И все же продолжайте наблюдать, — выслушав ее, сказал немец.

Третьего мая Рая пела в “Кармен”.

— Хочешь пойти? — спросила она Нату.

— Конечно!

В ложе Ната сразу обратила внимание на очень красивого молодого человека с букетом роз. В антракте он встал первым и, извинившись, вышел в фойе. Ната поднялась за ним, прошла за кулисы и в роскошной уборной Окипной увидела своего соседа.

— Знакомьтесь, — сказала Рая, — Ваня, поклонник моего таланта и будущее светило медицины.

— Великовозрастный студент, — пошутил Ваня.

“Пожалуй, действительно великовозрастный”, — подумала Нанетта.

— Медицина — новая профессия Вани. Раньше он был учителем, кажется, под Харьковом. Так, Ваня? — вставила Окипная.

“Для провинциального учителя ты недостаточно прост”, — отметила Нанетта и в тон ему сказала:

— Сейчас мы все меняем специальности. Я ведь врач, мое дело лечить. А вот работаю в лаборатории…

В следующем антракте они походили по фойе. Ната рассказывала о себе: вся жизнь в детях — их у нее трое — и в работе. Нигде не бывает. С немцами старается не встречаться.

— Вы единственная моя знакомая, — сказал Иван, — которая избегает немцев, — и, засмеявшись, добавил: — А вот Рая — та без них просто жить не может…

— Среди друзей Окипной лишь один украинец — некий студент медицинского института Иван, — докладывала шефу Нанетта.

— Продолжайте наблюдать, — снова распорядился Грюст.

День за днем втиралась Нанетта в доверие к Раисе. Вместе ходили к портнихе, по магазинам. По просьбе Раи Нанетта принесла ей химикаты, раздобыла медицинскую справку об освобождении ее друга-студента от занятий. Однажды даже предложила ключи от своей пятикомнатной квартиры.