Кукла 9 - Мир

Но все же, тут, при реакции, образуются не два газа, а жидкость и твердый мелкодисперсный порошок, который легко осел на стенки колбы от гравитационных воздействий. Да, стенки «колбы» им теперь просто измазаны! Впрочем — не страшно! Найду применение и этому.

Переношу получившеюся и нужную мне «особую воду» в виде пара в иную тару, покрякивая на тему того, что она, из-за улучшенной защиты от Хаоса, чтобы точно не нашел столь много материи, как сейчас в тайнике лежит у себя под носом, не хочет быть водой даже в колбе с давлением.

У меня ведь в тайнике нет ничего хаотического! Даже тепло там, не хаотичное движение молекул, а цикличное, структурированное! А вода… хм! А ведь стоит подумать над вопросом, и создать отдельное правило для воды! Чтобы она могла быть жижей в тайнике! И не была там только паром или льдом.

В конце концов, грань кристаллизации и испарения, можно тоже прописать через цикл! И тогда — более не будет проблемы! Но потом — сестренка вон уже опять на меня зыркает, чувствуя, как я метаюсь по тайнику, пусть и все так же стоя телом в зале, в пол оборота пред все так же ничего непонимающим Торнадо.

Сестра… сейчас меня видит лучше и четче, чем раньше! Ведь теперь, мы, не подобие одного целого! Как раньше были. А два четко ограниченных существа. И действия друг друга стали куда более очевидны и заметными чем раньше. И это… наверное, у сестренки подобное вызывает эффект мельтешения! Когда цветное пятно пред глазами носится туда-сюда и что-то делает.

Правда, ношусь я не тут, а в тайнике, и не пред глазами, и не пятно я! А… но для неё, это, как понимаю, не имеет значение. Это её… отвлекает! И она вон уже плечом подергивает, явно выражая неудовольствие. И ей беседа с дамами, уже явно не приносит того, на что она рассчитывала. Уже явно стало это в тягость, ведь приходится думать и о другом в том числе.

Полученную необычную воду, пусть и в виде пара, еще раз очищаю от примесей, теперь уже окончательно, вновь прогоняя через центрифуги, избавляясь от всего ненужного. Беру оттуда небольшое количество, и подмешиваю к нему воду простую. Перемещаю все это в герметичную маленькую и только что созданную фляжку, через руку в мир, но так, словно бы я вынул это из-под футболочки, и поворачиваюсь к бедняге Торнадо.

— На! Выпей! — протягиваю озадаченному мужику фляжку, в которой вода уже успела стать водой, а излишки давление я стравил, просунув сквозь металл палец, и отправив излишки в тайник.

Эта бурда… не должна его убить! Хотя конечно… никто не сможет тут дать гарантии! Но не попробуешь, не узнаешь!

— Что это? — интересуется человек, протягивая трясущеюся руку, вздрагивающею в такт «сердцу» и принимая от меня мой дар или яд, тут уж только эксперимент покажет!

— Лекарство. — отвечаю я, не смотря на собеседника, что начинает действовать более решительно, прижимая фляжку поближе к себе, — Но возможно и нет, — начинаю изучать узоры на паркете пола, и рука с фляжкой замирает, и путь «поближе» прекращает прохождение, — Но скорее всего должно помочь! — возвращаю внимание человеку.

Торнадо — пристально смотрит на меня через щели забрала. Пытается понять — о чем я вообще думаю⁈ Но я — просто едва заметно улыбаюсь, делая вид несмышленыша-ребенка. И просто святого ангелочка, что никак не может понять, что от него ждут, хотят, и почему так пристально на него смотрят.

В охотнике борется желание попробовать мою бурду! Ухватится за соломинку! И понимание очевидного — риск! Огромный риск! И умирать ему столь по-глупому, как и оказаться на пару дней в плену белого трона, в добавок к проблемам уже имеющимся, не хочется совсем. И это желание, не вляпаться в каку на ровном месте, даже куда больше желания поскорее поправится и вернутся в строй.

Хотя желание быть вновь при деле у мужика велико! И само присутствие Торнадо тут, на этом собрании уже о многом говорит — его сюда явно никто не приглашал! Да и из лазарета тоже, не отпускал. Он сам сбежал-приперся! Придя сюда даже позже нас, засев в уголке, так что… и не прогонишь.

С другой сторон — мы уже показали себя! Он прекрасно знает уже, что мы — детки непростые! И даже если не видел самолично нашего пролета-триумфа и работы по тварям тысячью копий во время обороны города, то все равно — слышал об этом! Видел по ТВ это! И вообще — ему наверняка все рассказали очевидцы! Со всеми эмоциями, и подробностями.

А еще… председатель Торнадо явно доверяет, пусть и сам председатель сейчас все так же общается с охотниками, снаряжая их в дороги дальние. И обсуждая планы разъездов-выездов с публикой. И Павел наверняка рассказал доверенному охотнику-пятерки многое! Не всё, но — многое! А потому… не все так просто!

Доверится нам? Рискнуть? Или же…

— О! Это что, бухло? — подвалил к нам некий иной охотник, плюхнувшись подле Торнадо на диван с размаха, будто его тут звали и ждали, без всяких комплексов, и забив на этикет.

И под офигивание нас двоих, не долго думая, отобрал у несопротивляющегося Торнадо фляжку, открыл крышку с легким хлопком — там походу вакуум был! Взболтнул, и запрокинул в себя. Все! Сразу! Залпом.

— Да не, какая-то… вода. — скривил болезный недовольное лицо, поглядев на опустевшею фляжку-малютку на стакан жижи если под горло, и кривя нос поглядел на закутанного в простыню Торнадо, с видом «И нафига ты это при себе держал? Совсем что ли! Водохлеб!».

Фляжка — перекочевала обратно в руке опешившего охотника-пятерки, что медленно, и словно бы скрепя, повернул голову к незваному гостю, и явно… пытался понять, что происходит⁈ Или же… изучает пациента, пытаясь понять… как скоро он сдохнет?

— Вообще-то это был яд. — улыбаюсь я, глядя на уже намылившегося уходить прочь незваного гостя, и бедолага вздрагивает, Торнадо, вновь скрепя шеей, начинает движение головы обратно в мою сторону.

— Что? — интересуется болезный, хлопая глазами.

— Ну, для всех, кто не пятерка это яд. — пожимаю я плечами, говоря, как бы прописную истину, всем известную.

Бедолага принявший не своё, бледнеет лицом. Торнадо — кажется что-то начинает понимать, и кхекает под маской. Проходящая за моей спиной охотница —