Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
— Послушай, господин директор, — на третий день не выдержал Радио, обратившись к Корелимону наедине. — Ты не хочешь пригласить старину Номуса к нам? Не потому, что я прошу, ты же сам видел, чего он стоит!
— В принципе, я не против, — спокойно ответил Корелимон. — Тру-тру мне нравится. Он очень нравится Лумери и животным. А на трубе играет, как влюбленный слон, то есть, от всего сердца.
— Так почему молчишь? — напряженно с хрипотцой спросил Радио. — Не видишь, что наш влюбленный слон чахнет день ото дня, зная, что скоро придется расстаться со своими брачными песнями?
— А он почему молчит? Видишь ли, — Корелимон рассеянно погладил левую сторону груди, — я никого не звал. Всем, кто сейчас со мной, я предлагал работу, когда они уже сами напросились. От Лумери и от Мамули даже пытался избавиться, да и с тобой не был уверен сразу… Мы купили только Осю и Нибелумбу, искали подходящих непарнокопытных, которые были очень нужны нам, но всё равно их выбирал не я.
— Ждешь знака судьбы? — серьезно спросил Радио.
— Можно и так сказать, — вздохнул Корелимон, рассеяно поведя взглядом по углам комнаты в гостинице. — Не знаю, чего жду. Мы ведь ещё не уезжаем, не злись раньше времени.
— Да я не… я не настаиваю, тебе видней. Только хотел убедиться, что ты понимаешь, какой это мог быть подарок для нас. А получилось, я сам кое-что понял, спасибо, — Радио пожал руку главе артимы и отправился искать приятеля.
Номус полдня по-прежнему работал на конном рынке и платил знакомым, чтобы подменили его во время представлений. Работа за кого-то неполный день назвалась «половинка». Помощник лошадиного барышника платил «половинкам», лишь бы самому ещё разок сыграть на трубе и показать всякие фокусы вместе с Лумери и Радио. У них наметилось блестящее трио. Порой к ним присоединялся молчаливый великан с шоколадной кожей, и это был смешной квартет.
— Скажи честно, дружище Номус, не было ли тебе в последнее время какого-то предсказания? — прямо спросил Радио, когда они прогуливались вдоль конных рядов. — Может, не явное пророчество, но уникальная встреча или… что очень странное с тобой происходило?
— У меня странности каждый день, едва проснусь, — проворчал Номус. — И с каждым днём всё головокружительнее, хоть башкой в омут…
— Я серьёзно, Тру-тру. Может, кто говорил тебе, что тигр сожрет твою работу или что-то особенное про лошадей? Вспомни.
— Такого не было, — задумчиво покачал головой толстяк. — Но с тигром, который сбежал, всё было странно. Я уж думал, у меня мания подозрительности, пока Фортелли не устроил скандал, обвинив во всём меня. Тогда я убедился, что всё было подстроено, и, знаешь, сразу успокоился. Странные встречи… Пожалуй, была странность. Мы, когда прочесывали город, искали тигра рано утром, разошлись от площади во все стороны, а потом поняли, что все улочки, как ни крути, ведут к городскому парку. Там и сошлись снова. Парк у них без забора, открытый, и на границе нам встретилась старушка такая, странная. Слишком спокойная.
«Тигра своего ищете? — говорит. — Чего его искать, он у фонтана, разлегся на лужайке, птичек приманивает. Пойдете вы его ловить вместе, а обратно вернутся не все…»
— И что случилось?
— Да, вроде, ничего такого, в парке никто не пострадал. Потом уж… Постой, в точности она сказала: «Вернутся не все, одного вы потеряете, и для него это будет к лучшему». Когда меня «попросили», я подумал, что она меня имела в виду. Это сичтается?
— Это то самое, друг! — обрадовался Радио. — И как? Считаешь, правда, повернулось к лучшему?
— Пока не знаю, — Номус хмуро пожал плечами. — Но не жалею. Я ведь сам ушёл. Взял только костюм и «золотую парочку» — трубы, которые давно выкупил, как чувствовал, что пригодятся. Три месяца был вольной пташкой. Знаешь, в те дни до конца сезона я был счастлив, как никогда. А потом город, зима… Всё, что удалось собрать, проел, даже золотую парочку. А ближе их у меня не было никого. Чувствовал себя предателем и людоедом. А по весне устроился на конный рынок, ждал… но меня не брали. Теперь могу снова идти из края в край, спасибо за помощь.
— Один? Почему не с нами?
— Куда я вам… вы и так очень помогли.
— Ты помог нам, — возразил Радио. — Чего ты боишься, дружище Тру-тру? Разве не хочешь попытаться счастья вместе? Считаешь, мы случайно столкнулись?
Номус шумно вздохнул и промолчал, не глядя на приятеля. Не хотел получать приглашение в компанию артистов из жалости, по знакомству. Гордость не позволяла навязываться, ведь себя он считал сейчас отнюдь не подарком. Зачем разбивать весёлый слаженный круг своей мрачной физиономией? Радио примерно понял его чувства, потрепал приятеля по плечу и больше не настаивал. Решил, как и Корелимон положиться на волю актёрской судьбы. Если она даст знак, никому не отвертеться. Они, действительно, ещё не уезжают. Время есть.
Глава 30
.
Через пару дней люди привыкли откликаться на вечерний сигнал трубы, возвещающий начало представления на площади Ратуши. Днём, колеся по дальним кварталам и собирая публику, Осю по-прежнему запрягали с тележку, и частично представление шло бесплатно, на ходу. Иногда им даже бросали монетки из окон. На что Корелимон или Радио кланялись с преувеличенным почтением и непременно приглашали: «Благодарим за доброту, но приходите вечером, там вы увидите, на что по-настоящему способны наши артисты!»
Поработав с новой программой и опытными партнерами, Лумери сделала вывод, что горожане, пожалуй, менее добры и чувствительны как зрители, чем жители селений. Зато их больше, и денег им не жаль. Многие богатенькие сынки и дамочки под кружевными зонтиками от солнца, слушали самые искрометные шутки
