Юрий Гулин - Пять из шести

Рапорт об увольнении на стол начальника управления положила лично. О генерале Сологубе была наслышана, но видела впервые. Интересный мужчина. С виду добродушный как медведь и видимо такой же опасный – сидел бы он иначе в этом кресле.

Сразу предложил сделать общение неформальным.

– Да ты присядь, дочка, – ласково пробасил дядя Миша (его прозвище было известно всей Конторе), – пока я с твоей цидулей разберусь.

Прочел рапорт, не меняя выражения лица, потом посмотрел на меня.

– Решила, дочка, нас покинуть?

– Решила, дядя Миша, – дерзко ответила я.

У генерала от удивления округлись глаза, а потом он рассмеялся.

– Молодец, хорошо меня приложила!

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, – поспешила я сдать позиции.

– Да ты что, дочка, не извиняйся, я же не в укор. Тебе можно. Я даже рад слышать свое прозвище из уст такой красавицы.

Совсем засмущал меня хрыч старый. Почувствовала что краснею.

– Ладно, – слегка пристукнул по столу ладонью Сологуб, – переходим к официальной части.

Он поднялся из-за стола, сделал серьезным лицо и приял строевую стойку. Я последовала его примеру.

– Подполковник Вяземская! – торжественно произнес Сологуб. – Именем Российской Федерации имею честь вручить вам заслуженные правительственные награды: два ордена и несколько юбилейных медалей. Он протянул мне папку, поверх которой лежало несколько коробочек. Я понятия не имела, как теперь отвечают в подобных случаях, поэтому позорно молчала. А Сологуб уже сбросил с лица официальную маску.

– Не напрягайся, дочка, считай, что я тебя услышал, – сказал он, садясь в кресло. – Да ты присаживайся.

Я села, а он посмотрел на меня как-то смущенно.

– Конечно, такие награды положено вручать в более торжественной обстановке, но и сроки прошли, и с "Латинским танго" неувязочка вышла.

– Я в курсе.

– Да? – удивился он. – Ты что, с Максимовым успела пообщаться?

– Никак нет, у меня свои источники.

– Это хорошо, дочка, что у тебя свои источники, – одобрил Сологуб, – но с Максимовым ты все-таки пообщайся.

– Зачем? – удивилась я. – Все, что могла, я отразила в отчете.

– Знаю, читал, хороший отчет. Но к майору все равно сходи. Вот прямо сейчас и сходи. Если хочешь, можешь считать этой моей стариковской блажью. А мой адъютант пока за тебя бегунок обнесет и остальные бумаги выправит. Тебе потом только подписи останется поставить – лады?

– Хорошо… если вы так настаиваете…

– Настаиваю, голубушка, настаиваю.

Максимов встретил меня слегка вымученной улыбкой.

– Рад вас видеть в добром здравии, Екатерина Михайловна.

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Ну, зачем так официально? Я больше вам не начальник, да и звезд на погонах у меня теперь меньше.

Меньше всего мне хотелось сейчас заниматься словоблудием, поэтому я сказала довольно резко:

– Генерал Сологуб попросил меня с вами поговорить. О чем?

– О второй части операции "Латинское танго".

– А разве ее не прикрыли? – удивилась я.

– Официально – прикрыли. Но возникли некоторые обстоятельства… Да вы присядьте, я вам все объясню.

Когда Максимов закончил я спросила:

– Чего вы хотите от меня?

– Примите участие в моем неофициальном расследовании.

– Нет!

– Тогда помогите привлечь к расследованию Аристарха Вяземского.

– Нет!

Было видно, что Максимов крайне разочарован моими ответами, но держался он вполне достойно.

– В таком случае, Екатерина Михайловна мне вам больше нечего сказать.

Я поднялась со стула, коротко кивнула и направилась к двери.

– До свидания, Екатерина Михайловна, – раздалось за моей спиной.

Уже взявшись за ручку двери я, не оборачиваясь, ответила:

– Нет, майор, прощайте!

Сологуб все понял по моему лицу.

– Вижу, дочка, послала ты майора, – добродушно пробасил он.

Я в ответ неопределенно пожала плечами.

– Ладно, это твое право… Пока мой адъютант бегает с твоими бумагами, давай-ка я тебя чайком побалую!

Сологуб жестом пригласил меня к стоящему в обрамлении мягких кресел низкому столику, содержимое которого было накрыто большой салфеткой. Жестом провинциального факира он сдернул салфетку.

– Ап!

Похоже, одним чаем мы не ограничимся. Помимо традиционных конфет и печенья на столе присутствовали в большом количестве бутерброды с разнообразной начинкой, порезанный на тонкие дольки лимон на маленькой тарелочке и бутылка дорогого коньяка. Пока я размышляла, как мне реагировать, кто-то вошел в кабинет.

– А меня чайком не угостите? – раздался за моей спиной знакомый голос.

– Конечно, Петр Петрович, – заверил вошедшего Сологуб, – для вас рюмка чая всегда найдется!

Я повернулась. Как же он постарел. Петр Петрович с улыбкой шагнул ко мне.

– Здравствуй, Мария!

Он протянул руку, но я ее отстранила, подошла вплотную, обняла и поцеловала в пахнущую дорогим парфюмом щеку. Сразу сделала шаг назад.

– Нет больше Марии Остроуховой, Петр Петрович, имя забрала с собой сестра, оставив взамен свое, а по фамилии я уже дважды Вяземская.

– Прошу за стол, коньяк стынет! – поторопил нас Сологуб.

Обжигающая жидкость благостно прокатилась по пищеводу. Еременко посмотрел на Сологуба. Тот встал, подошел к сейфу, что-то из него достал – за спиной не было видно – и вернулся с двумя коробочками в руках. Меня снова собираются награждать?

Еременко взял коробку побольше и протянул мне.

– Это тебе от нас на память.

В коробке был пистолет с наградной табличкой на рукояти.

– А это подарок особый, – Еременко протянул мне вторую коробку. – От нас тут только удостоверение дающее право на ношение высшего отличительного знака нашего ведомства. Сам знак завещала тебе перед смертью Инга Яновна.

Комок подкатил к горлу, а Петр Петрович уже протягивал мне рюмку.

– Помянем твою наставницу.

Вскоре Еременко засобирался. Прежде чем покинуть кабинет сказал, обращаясь ко мне:

– Мы с женой хотим пригласить тебя с мужем и Светлану Фернандес в гости. Не откажешься?

– Не откажусь.

– Вот и ладно. День и время сообщу дополнительно.

Когда Петр Петрович вышел Сологуб спросил:

– Еще по одной?

– Спасибо, дядя Миша. Я только чай.

– Ну, тогда давай чаевничать.

Старх долго и с уважением разглядывал награды. Спросил, кивая на подполковничьи погоны, подаренные Сологубом:

– Не жалеешь, что так и не надела?

Я села к нему на колени, обняла за шею.

– Это все в прошлом. Мое будущее – это ты и Сережа. И никакого Максимова!

– Подожди, Максимов?… Твой бывший руководитель! А он тут причем? – спросил Старх.