Юрий Гулин - Пять из шести

Я проводил детей недоуменным взглядом, потом перевел взгляд на Ирину. Они сидела, потупив глаза. Потом неуверенно произнесла:

– Старх, я не знаю, как тебе это сказать.

– Начни с сути, а там посмотрим, – предложил я.

– Хорошо… Старх, я вышла замуж.

Теперь что сказать не знал я. Сюрприз удался. У меня вертелась среди прочих мысль: "я собираюсь выйти замуж", но чтобы "вышла"…

– И как давно? – подобрал я, наконец, подходящие слова.

– Уже месяц, – зарделась Ирина.

Однако. Это что, почти сразу после моего отъезда?

– Это произошло так внезапно. А расписали нас через три дня после подачи заявления. У Кости такие связи.

Значит Костя… Шустрый, видать, малый. Интересно будет на него взглянуть.

– Фотки есть?

– Да, я захватила, – ободренная моим интересом к новому члену семьи Ирина полезла в сумочку.

Странно, она что, ждала скандала? Вряд ли. Скорее боялась, что я как-то сильно огорчусь. А я и огорчился, но не ее замужеством, а тем, что пролетел сегодня мимо секса.

…– А Сережу уже забрали.

Воспитатель смотрел на меня с почтительным достоинством.

– Как забрали? – удился я. – Кто?

– Как кто? Его мама. – В глазах воспитателя появился интерес. – А вы разве не вместе приехали?

– Что? – Мысли в голове путались. – Нет, не вместе. Дело в том, что мама Сережи была в командировке, – я врал первое, что приходило в голову, – видимо уже вернулась и сразу сюда, а меня не успела предупредить.

– Понятно, – вежливо наклонил голову воспитатель.

Как я ему в этот момент завидовал! Мне самому не было непонятно ничего.

– Я думаю, они пошли к озеру, – сказал воспитатель. – Вы ведь знаете дорогу?

– Да, спасибо!

– Не за что, – неслось мне в спину.

Я спешил к озеру. В первую очередь надо убедиться, что с парнем все в порядке, а уж потом разбираться, что там за мама нарисовалась.

Они сидели на скамейке около пруда: Сережа и женщина издали очень похожая на Катю. Я перевел дух и замедлил шаг. Раз это не киднеппинг то и спешить некуда. Меня заметили. Сережа поспешил мне навстречу, а женщина осталась сидеть на скамейке.

– Здравствуйте, дядя Аристарх!

– Здравствуй, Сережа.

Наши руки устремились навстречу и сошлись в мужском рукопожатии. Осторожно сжимая доверившуюся мне ладошку, я с удовлетворением отметил радость в его глазенках. Детские глаза не умеют врать, значит, он действительно рад меня видеть.

Он что-то спрашивал, я что-то отвечал. Или наоборот? Не помню. Моими мыслями овладевала женщина, к которой мы приближалась и которая с каждым шагом все больше походила на Катю. Наконец я смог заглянуть в ее глаза, а уши мои заполнил знакомый голос:

– Я так понимаю, Аристарх Вяземский, что вы являетесь поклонником ночных бдений?

От наваждения меня избавил удивленный голос Сережи:

– Почему ты говоришь про ночь, мама, сейчас же день?

Значит, мне не пригрезилось, и она действительно произнесла эту фразу?

– Действительно день, – как бы делая для себя открытие, осмотрелась по сторонам Катя, – рассмеялась и привлекла к себе недоумевающего Сережу.

Мальчик неуверенно хихикнул. Он уже сообразил, что мама пошутила, но никак не мог понять, в чем прикол.

Катя посмотрела мне прямо в глаза. "Да, это действительно я, – говорил ее взгляд, – но все объяснения потом".

Когда Сережина спина скрылась за дверью, мы направились к выходу. Молча, вышли из здания, молча, пошли по дорожке к воротам. Я понимал, что Катя ждет от меня каких-то правильных мужских слов, но в голове вертелась одна банальщина. И лишь когда мы дошли до парковки меня осенило. А чего я, собственно, парюсь? Зачем вспоминать фразы из давно прочитанных книг, когда можно начать разговор с самых простых слов.

– Ты как сюда добиралась? – спросил я у Кати самым обычным тоном, как будто не стояла между нами ее мнимая смерть и моя вынужденная бондиана – или, правильнее, индиана?

– Сюда – на такси, – в тон моим словам ответила Катя, сильно выделив при этом слово "сюда".

Я посмотрел в ее улыбающиеся глаза, и у меня возникло подозрение, которое я тут же перевел в слова:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что назад планировала уехать со мной?

– Хочу! – с вызовом ответила Катя.

И тут я понял, что мне светит замечательный вечер, если у меня хватит ума отложить выяснение отношений на потом. Потому я просто предложил:

– Тогда садись!

Я вел машину осторожно с соблюдением всех предписаний ПДД. Я как бы давал понять Кате, что не собираюсь делать резких движений. Она оценила это и приняла. А чтобы я не сомневался в ее оценке, включила радио и отыскала в эфире нежную романтичную мелодию.

В квартиру мы вошли абсолютно друг в друге уверенные. Потому все делали не спеша, даже можно сказать буднично. Не было разбросанной по полу одежды – все повисло на своих местах. Без суеты по очереди посетили душ, погрузились в шуршащую свежей простыней постель, и только там отпустили тормоза.

– Я хочу есть. – Первая фраза Кати после того как мы немного отошли от секса.

– Не вопрос, в моем холодильнике найдется все, что требуется для приготовления романтического ужина.

Я натянул боксеры и отправился на кухню претворять озвученный план в жизнь. Спиной почувствовал ее присутствие, а потом услышал и голос.

– А мы не опоздали с романтическим ужином? Может, просто поедим.

Я обернулся и тут же вновь ее захотел. Катя картинно расположилась в дверном проеме. В моей футболке, которая заметно оттопыривалась на груди и едва прикрывала низ живота, но оставляла открытыми великолепные ноги, она смотрелась очень сексуально.

А ты знаешь, чем отличается романтический ужин от обычного? – спросил я.

– Свечами, шампанским, вечерним платьем, медленным танцем – нет?

– Нет. Ты перечислила атрибуты. Они могут быть и такими и другими, их может вовсе не быть – главное не в этом. Главное в том, что за романтическим ужином всегда следует секс.

– В таком случае я отзываю свой вопрос, – промурлыкала Катя.

Так что Катину историю я услышал лишь на следующее утро. Мы долго молчали. Потом Катя робко попросила:

– Старх, скажи что-нибудь.

– В твоем рассказе ты несколько раз произнесла слово, которое я больше никогда не желаю слышать.

– Какое слово?

– Фиктивный.

Екатерина Вяземская

Мне кажется сестра – та ее частичка, что живет в моей душе, – осталась довольна. У меня есть свой живой мужчина, а мертвый теперь всецело принадлежит ей.

Вчера распрощалась с Конторой. Сама себя я уже давно уволила, но надо было соблюсти формальности. Встретила кое-кого из тех, с кем работала до заброски в Рагвай. Особой радости встреча не принесла ни мне, ни им. Слишком много воды утекло, не осталось и тени былой привязанности. Они-то и поведали мне о том, что "Латинское танго" имело печальный конец. Тем лучше – удерживать не будут.