Василий Ефименко - Ветер богов

Разговор о третьем взводе состоялся и у Мори с Нисино. Нисино держался независимо, свыкся уже со своим положением и окончательно уверился, что ему не угрожает опасность.

— Что делает ваша хваленая “Чисакура”? — язвил капитан. — Только совещается в отхожем месте? Конспираторы. Вам клятву надо было писать не кровью, а…

— Вы неправы, капитан, и сами это понимаете! — спокойно возразил Нисино.

— Я неправ? — ещё больше взъярится Мори. — Вы не смогли убрать Эдано — и вот результат. Это дело вы должны довести до конца! — решительно потребовал он.

— Опасно. Все поймут, что это кара за сегодняшнее.

— А я этого именно и хочу. Пусть знают, что и здесь за ослушание ожидает тяжкая кара!

— Но русские тоже догадаются.

— Конечно. А доказать ничего не смогут. Мы объясним, что это был стихийный акт мести солдат, возмущенных неслыханным оскорблением. Прикончите мерзавца сегодня же!

— Сегодня невозможно, Мори-сан, — возразил Нисино. — Не раньше чем через два дня, когда всё успокоится. И потом вы плохой психолог, капитан, — заговорил Нисино непривычным для Мори тоном превосходства. — “Чисакура” — не подчиненное вам подразделение, а организация патриотов.

— Как вы со мной разговариваете, старший унтер-офицер! — возмутился Мори.

— Спокойнее, капитан! — надменно произнес Нисино. — Моего настоящего звания вы не знаете, поэтому будьте сдержаннее. Вы обратили внимание, что поклон не совершил весь взвод? А Эдано в взводе не был почти всю зиму. Там мутит всех ефрейтор Савада. Он друг Эдано и влияет на этого мальчишку. Вы недооцениваете его роль в “Томонокай”. Господам офицерам было бы полезно присутствовать на читках газет, а не игнорировать их.

Нисино помолчал, потом решительно произнес:

— Убьем Саваду. Нужно было его тогда пристукнуть вместо Эдано. Не разобрались. А с русскими, капитан, придется объясняться вам!

— Объяснюсь! — уже как равный равному ответил Мори. — Батальон поддержит нас.

— Боюсь, как бы вы не ошиблись и в этом, — с сомнением заметил Нисино. — Вы многого не замечаете, капитан Мори. Например, известно ли вам, что кто-то из ваших подчиненных столкнул с лесов Нагано?

Капитан удивленно захлопал глазами, проникаясь невольным уважением к своему переводчику. Он, к огорчению Нисино, действительно был ограниченным человеком.

В тот день Эдано пришлось отпустить с работы Адзуму. Поэт, видно, заболел, его знобило. “Отлежусь сегодня, и всё пройдет”, — беспечно ответил он на тревожный вопрос Эдано.

Взвод после обеда ушел на стройку, а Адзуме стало ещё хуже. Он слез со своей койки, находившейся над койкой Савады, и пошел к дневальному раздобыть кипятку.

Выпив чаю, он вернулся назад, но забраться на свою койку не смог и улегся внизу.

Эдано и Савада, вернувшись в казарму, застали Адзуму спящим. Он был весь в липком поту.

— Завтра попросим, чтобы его показали врачу, — решил Эдано. Они вдвоем с механиком раздели больного. Савада тщательно укрыл его своим одеялом и полез наверх, на койку Адзумы.

Глубокой ночью рота была разбужена криком: “Убили!” Все столпились у койки больного: на лице Адзумы лежала накинутая кем-то подушка, а кровь из перерезанного горла залила одеяло и лужицей застывала на полу.

Убийство взбудоражило батальон. Все поняли, что кто-то метил в Саваду и только случайно вместо него погиб Адзума. Эдано, потрясенный смертью товарища, публично поклялся, что если найдет убийцу, то задушит его собственными руками.

О происшествии доложили майору Попову, тот поставил в известность командование. Ожидался приезд следователя.

* * *

Майор Попов, мрачный и строгий, слушал догадки Мори о причинах убийства. Капитан находился в затруднительном положении: новая неудача “Чисакуры” опутала его планы.

— Значит, капитан, вы считаете это убийство актом личной мести? Кто же мог мстить Адзуме? За что?

— Это мне неизвестно, господин майор. В батальоне восемьсот человек.

— Но командир взвода и сослуживцы убитого утверждают, что у Адзумы не было личных врагов.

— Бывают и тайные враги, господин майор. Японцы способны готовить месть годами, как резчик обтачивает камень! Возможно, — высказал своё соображение Мори, — виноват командир взвода. Ведь убитый командовал взводом, когда Эдано находился в госпитале. И хорошо справлялся с обязанностями. Эдано это могло не понравиться.

— Понятно! — Майор поднялся. — Капитан Мори, вы не обеспечили дисциплину и порядок в батальоне. Я отстраняю вас от командования. Как только закончится следствие, вас откомандируют из батальона.

Переживал и Нисино. “Хорошо, — думал он, — что моя койка стоит близко к дневальному. Он подтвердит, что я не вставал в эту ночь… Ах, мерзавцы! — досадовал он на исполнителей его приказа. — Так промахнуться! Впрочем, одной скотиной меньше”.

Когда Нисино вызвали в штаб со описками, он уже был спокоен. Сделав скорбное лицо, он вошел в кабинет майора Попова. Рядом с майором сидел незнакомый переводчику подполковник-пограничник.

— По приказу господина майора прибыл, — доложил Нисино.

Майор молча глядел на него, а подполковник спросил:

— За что же вас понизили в звании, майор Асагава?

Услышав свою подлинную фамилию, Нисино — Асагава от неожиданности выронил папку со списками и потянулся к поясу, но кто-то стиснул его руки.

— Неужели вы, Асагава, приберегли для себя яд? — удивился подполковник. — Столько лет хотел вас увидеть.

Нисино холодно ответил:

— Вы ошибаетесь, господин подполковник. Я — Нисино!

— Ну зачем так мелко лгать? — сказал подполковник. — Ведь мы с вами старые знакомые.

— Я не имел чести вас знать, господин подполковник!

— Ну как же! Заочно давно знакомы. Я Кравченко из Горного погранотряда. Помните? А вот ваша фотография… Но вы измельчали, а? Такой опытный разведчик и пошел в переводчики! Ай-яй-яй! — покачал головой подполковник. Потом распорядился: — Уведите!..

* * *

Майор Попов совещался со своими офицерами, кого назначить вместо Мори. Мишин сидел безразличный к этой проблеме: “Что тут размышлять? Назначить любого, и точка!”

— А знаете, — предложил Гуров. — Давайте пригласим несколько человек из “Томонокай”. Того же Саваду. Пусть скажут, как они думают!

— А что? Не помешает, — согласился майор. — Давайте-ка их сюда.

Савада и двое его помощников с удивлением услышали, что советские офицеры хотят с ними посоветоваться.

— Спросите их, Гуров, может быть, нам назначить унтер-офицера Эдано? — сказал майор.