Василий Ефименко - Ветер богов

Эдано лихорадочно пробежал статью глазами, вгляделся в лицо человека на фотографии.

Да, конечно, это он. Портреты императора висели в школе, в авиаучилище и в штабе отряда. Император был изображен на белом коне в сверкающей фельдмаршальской форме. Там он выглядел богом…

“Значит, всё было обманом, — горько подумал Эдано. — Позолоченная мишура. За что же погибли мои друзья? Кому нужны были такие жертвы, столько крови?”

Он схватился за голову и застонал. Впереди снова была ночь без сна, с горькими, растравляющими душу мыслями.

— Что, Дмитро, голова заболела? — услышал он сочувственный голос соседа-русского…

В батальон он вернулся, как в родной дом. Ого, как без него украсили помещение и двор!

Все во взводе рады его возвращению. Эдано внимательно всматривается в лица, старается угадать, кто же отомстил за него Нагано? Но это невозможно.

В тот же день Эдано отправился к Гурову.

— О, совсем молодцом! — сказал старший лейтенант, поздравив его с возвращением.

— Господин офицер, — волнуясь, начал Эдано, — я от всего сердца благодарен вам за заботу. Мне спасли жизнь, и я никогда этого не забуду.

— Ладно! — Гуров усадил гостя — Как самочувствие? Книжки читали? Газеты?

— Спасибо, читал. Читал и думал. В жизни я столько не думал! Мне до сих пор многое непонятно. Но главное я понял: нас наши же правители подло обманули, когда послали на войну. Скажите откровенно, вашего отца, как вы говорили, зарубил японский офицер. Неужели вы не ненавидите нас, японцев?

— Нет, — посерьезнел Гуров. — Я ненавижу японских империалистов, фашистов, тех, кто принес горе моему народу. Но у меня нет ненависти к простым людям вашей страны, Эдано. У советских людей нет чувства национальной вражды!

— Да… вы правы. Вот меня лечили. Нагано дали кровь. Никто нас не оскорблял. Это так…

* * *

Через несколько дней Эдано вышел на построение батальона. Адзума со вздохом облегчения стал в строй. Обычное, каждодневное построение. Но сегодня его течение нарушил сам капитан Мори. Выслушав рапорты, он подал команду “вольно” и неожиданно для всех произнес речь:

— Господа офицеры и солдаты! У нас большая радость. Нам удалось получить танку, которую я сейчас прочту вам. Она написана в первый день Нового года самим его величеством. Внимание!

Он достал листок бумаги и, держа его на широко раскрытых ладонях обеих рук, торжественно прочитал:

Доблестная сосна!Даже покрытая снегом,Она не меняет своего цветаПусть же людиБудут такими, как сосна!

“Значит, пусть люди не меняются? — думал Эдано. — Пусть всё остается, как прежде? Кровь народа, жертвы… И ничего не должно измениться?”

Капитан Мори выпрямился и подал команду:

— Поворот с почтительным поклоном!

— Отставить! — вдруг скомандовал своему взводу Эдано.

Несколько минут назад он сам не думал, что сделает это.

И уж совсем не ожидал такого Мори. Выпучив глаза, капитан смотрел, как среди полусогнутых спин стоял ровный квадрат людей, не выполнивших его команды.

— Как ты посмел, мерзавец! — заорал он.

— Поклоняются только богам, а его величество сам заявил, что он не потомок богов! — отчеканил побледневший Эдано. Он был готов на всё. “Пусть только посмеет ударить”, — думал он сжимая руки в кулаки. Строй взвода нарушился, и солдаты образовали полукольцо вокруг своего командира…

— Снимаю тебя со взвода, предатель! — задохнулся капитан.

— Мы другого командира не примем! — раздался за спиной Эдано голос Савады.

— Бунт! — выкрикнул капитан и, рванув ворот кителя, чуть не бегом бросился в штаб.

Строй батальона замер, и только через несколько минут растерявшиеся командиры подразделений решили развести людей.

Майор Попов был крайне удивлен, когда обычно сдержанный Мори ворвался к нему в кабинет и начал горячо говорить по-японски. “Опять ЧП? Только этого не хватало!”

— Гуров! — крикнул майор своему помощнику, сидевшему за фанерной перегородкой. — Зайдите. Опять какая-то история!

К приходу Гурова капитан Мори несколько овладел собой и вежливо попросил старшего лейтенанта перевести его слова майору.

— Я требую, — заявил он, — снять с командования взводом унтер-офицера Эдано.

“Фу, значит ничего серьезного”, — облегченно вздохнул майор Попов и сказал:

— Требовать здесь вы не имеете права!

— Извините, господин майор. Я прошу утвердить мой приказ о снятии с командования взводом унтер-офицера Эдано!

— Но почему? Это же лучший взвод!

— Он не выполнил моего приказа, господин майор!

— Какого приказа?

Капитан замялся:

— Во время построения. Он… отменил команду о поклоне в сторону дворца его величества!

— Понятно! — Майор поднялся. — Третий взвод работает лучше остальных, и это для нас главное. Что касается поклонения, то это, насколько я понимаю, религия. В нашей стране гарантирована свобода религиозных убеждений. Кто хочет — верует, не хочет — нет.

— Тогда, господин майор, — вытянулся Мори, — я не смогу командовать батальоном.

— Пожалуйста! — равнодушно сказал майор. — Мы отправим вас в офицерский лагерь.

Мори опешил. Как? Русские спокойно отказываются от его услуг?

Нет, он перехватил.

— Извините, пожалуйста. Я погорячился, — совсем тихо произнес капитан.

— Я хотел бы, — сдержанно, но сурово произнес майор, — чтобы с такой же горячностью вы боролись за трудовую дисциплину.

— Я постараюсь, господин майор! — щелкнул каблуками Мори и вышел.

Майор Попов проводил его взглядом.

— Видал, каков гусь! Не может командовать. Надо, пожалуй, заменить его. Как вы думаете, Гуров?

— Это не к спеху, товарищ майор. Радует, что целый взвод отказался от этой унизительной церемонии. Сами дошли. Молодцы. Вы правильно не дали в обиду Эдано.

— На построении был Мишин, — вспомнил майор. — Позовите-ка его!

— Что там произошло у вас на построении, капитан? — спросил майор, когда Мишин явился.

— Так, какая-то заварушка между ними. Сначала этот Мори по бумажке что-то читал, потом они как всегда показали нам зады, кланяясь своему богу. Смотрю — один взвод как стоял, так и стоит. Ну, Мори заорал, как будто его шилом кольнули, бросился к взводу, а от него побежал к вам. Вот и всё.

— Всё? — нахмурился майор. — Эх, капитан, капитан! У людей мозги начали шевелиться. А вы ничего не увидели!

Разговоры о третьем взводе не стихали весь день. Взвод держался независимо и дружно. Попробуй тронь хоть одного! Всех в батальоне поразило, что командир взвода не понес никакого наказания Значит, не так всемогущи теперь их начальники.