Карочка — <a href="/cdn-cgi/l/email-protection" class="__cf_email__" data-cfemail="1566607b7b6c387367607c615578747c793b6760">[email&#160;protected]</a> - В день, когда магия замрет

Он знал этот голос.

— Мама?…

Воздух тихонько зазвенел, обдав лицо прохладой.

Туман… Как он появился здесь?…

Но разве это важно?…

Из легкой туманной дымки, бесшумно шагая, вышли двое…

…прозрачно-жемчужных призраков…

— Мой Гарри…

— Ма…ма… Па…па…

Да, они были призраками, но Гарри видел золото кудрей его матери, блеск карих глаз отца, черную смоль его волос, их теплые и чуть грустные улыбки…

— Сынок мой…

Еще один порыв ветра — бесплотные руки прижали сына к такой же бесплотной но бесконечно теплой груди.

— Мой мальчик… мой мальчик…

Настоящие слезы по щекам…

— Мама…

Она чуть отстранилась, сжимая плечи, жемчужно-прозрачная… Призрак… Мама… Теплые ладони на щеках…

И глаза…

Глубокие изумрудные глаза, полные бесконечной материнской любви.

— Не сюсюкайся с ним, он уже большой мальчик.

— Папа…

Жесткие широкие ладони, смелая широкая улыбка.

Растрепал волосы так… по родному…

— Ты был действительно великолепен сегодня. То есть… вчера.

— Мама… папа…

— Мы действительно гордимся тобой.

Гарри не знал что происходит. Они были с ним, здесь, рядом, его мечта — самая заветная — сбылась. Их лица — живые, счастливые… Они… теперь… с ним…

— Я… так… хотел вас увидеть…

Улыбка мамы… Такая нежная… Влажная от слез, но счастливая улыбка.

— Мой мальчик… Ты знаешь… Мы всегда были с тобой…

— Ты действительно потрясающе летаешь, сын. И ты действительно самый сильный волшебник из всех, что мне стоило видеть в своей жизни.

— Я не знаю… как у меня вышло… Я не знаю…

— Вся твоя сила здесь… — Лили положила его руку на его грудь, — твое сердце полно любви и все любят тебя… А любовь самая большая сила…

— Ты ведь сам понял это. Любовь создала купол над теми детьми… спасла твою подругу от смерти — кстати она симпатичная, — Джеймс подмигнул ему, — Если бы я был жив, я бы попросил тебя нас познакомить с твоей будущей невестой.

— Джеймс… — Лили укоряюще посмотрела на мужа, — Гарри… Ты знаешь… Мы любим тебя…

Она снова порывисто обняла его и тихо зашептала в ухо:

— Мы всегда с тобой… сынок…

И словно сильнейший ветер ударил в лицо и следующую секунду Гарри уже стоял посреди свежего вечернего поля. Тысячи лиц повернулись в его сторону, тысячи глаз устремились к нему.

— Я… вернулся.

Они были живы и они были все здесь. Невилл помогал идти хромающей Реббике. Рон сжимал руки Гермионы, купол исчез — младшекурсники носились среди раненых, девушки помогали перевязывать раны. Где пожиратели?

Вот и они. Заперты в сияющей магической клетке. Громко спорят о чем-то. Да какая разница. (для бедных ничего непонимающих читателей скажу — пока пожиратели в шоке ощупывали пылающие огнем предплечья, с которых исчезли метки до Гермионы дошло, что магия вернулась — прим. Автора).

Меж ошарашенной замершей толпы протиснулась светлая фигурка, закутанная в белый не на ее плечо халат и замерла.

Разметавшиеся по плечам волосы. Еще бледное, но налитое жизнь лицо, дрожащие губы и хрустальные дорожки слез на щеках.

— Гарри…

Меч отброшен в сторону. Вздохнув в полную грудь — как легко, какой свежий день! Какое чистое ночное небо. Какие яркие звезды.

— Все закончилось.

…все закончилось…

Эпилог

Обычный обед в Хогвартсе. Четыре обеденных стола, болтающие ученики. Наверное, я подлец, если читаю их мысли, но как мне еще узнать, кто не выполнил домашнее задание по защите? Да, я мерзкий проффессор защиты и я хочу попросить зачитать свой реферат мистера Шонса из слизерина. В любом случае я имею это право, верно?

— Гарри, хватить строить козни слизеринцам, тебе уже не 15 лет!

— Невилл, дружище, я лишь чуть-чуть расквитаюсь с юным Шонсом!

— Но ты ведь преподаватель!

— А Шонс разбил нос твоему любимому сыну вчера вечером, уважаемый профессор Гербологии!

Невилл расширил глаза.

— Что? Почему он ничего не сказал?!

Я усмехнулся и выразительно посмотрел на Лонгботтома младшего — тот поедал завтрак, судорожно листая учебник по зельям.

— Ну, он вылитый ты, я думаю.

Невилл нервно хихикнул и вернулся к своему обеду. Да, все-таки из него вышел отличный профессор. Как же это мы двое отказались от карьеры аврора? Мне запретил, конечно, доктор (аля Дамблдор — прим. Автора), а вот Невилл… Может смерть Волан-де-Морта на него так подействовала, или то, что Беллатрикс была посажена в усовершенствованную волшебную тюрьму, кто его знает. Но он с благодарностью занял место ушедшей на пенсию профессора Стебль. А вот Реббика и Рон с цели не свернули — они работают в мракоборском центре и… прохлаждаются. Да чем они могут сейчас заниматься? Пожиратели, почти все, — может без двух-трех, но это не по существу — сейчас в Азкабане, дементоры на месте…

Так, ладно. А что там у нас помышляет мистер Бариус Рональд Уизли? Вот и его рыжая макушка. Книги, значит? Забыл в спальне трансфигурацию? Контрольная сегодня? Истинный сын своей матери!

Фред и Джордж снова поссорились! Фред (сын Джорджа) и Джордж (сын, естественно, Фреда) должны были стать новой грозой школы, и, собственно, стали, да только спорят часто. Надо будет послать сову их отцам — те все еще работают в своем знаменитом магазине шуток.

А о чем думает малышка Джоанна Вуд (о да, и такая имеется! — прим. Автора)? Ой, попал на волну профессора Снегга.

Здраствуйте, Профессор!

Зельевар сморщился и вернулся к обеду. Видимо он хочет до глубокой старости мучить учеников.

Вдруг с грохотом распахнулись входные двери и в большой ворвалась девочка одиннадцати лет. Густые каштановые волосы, очаровательное лицо и пронзительные глаза. Лили. Моя маленькая девочка.

— Папа! — крикнула она радостно, несясь между столами, — Мальчик! Это будет мальчик!

Не веря своим ушам, я вскочил и схватил девочку за тонкую талию и приподнял в воздух.