Эрл Гарднер - Лжесвидетельствующий попугай

Мейсон посмотрел на него и усмехнулся.

– Должен ли я понимать, что вы рассматриваете этого попугая в качестве своего свидетеля?

– Попугай сделал заявление, я требую, чтобы оно было занесено в протокол.

– Но попугая не приводили к присяге, – напомнил Мейсон.

Прокурор обратился к коронеру:

– Попугай сделал заявление. Его все ясно слышали.

– Я бы очень хотел знать, считает ли прокурор попугая свидетелем обвинения? – спросил Мейсон.

– Какое это имеет значение? Попугай сделал заявление. Внесите в протокол его слова.

– Если попугай включается в свидетели, я должен иметь право на перекрестный допрос.

– Что за ерунда! – возмутился коронер. – Попугай не может быть свидетелем, но он что-то сказал. Если желаете, слова можно внести в протокол. Я думаю, присяжные прекрасно понимают положение вещей. Лично я никогда не верил в разумность внесения тех или иных слов в протокол, а потом их вычеркивания. Когда присяжные что-то слышат, они это слышат. И достаточно. Продолжается допрос.

– У меня нет больше вопросов, – сказал Мейсон.

– У меня тоже, – начал было Спрэг. – Впрочем, одну минуточку. Если этот попугай – Казанова, то откуда же взялся попугай, которого убили?

– Я не знаю, – ответила Элен Монтейт.

– Он был в вашем доме?

– Да. И все же я не знаю.

– Вы должны иметь к этому какое-то отношение.

– Не имею ровно никакого.

– Но вы уверены, что это Казанова?

– Да, конечно. Во-первых, вы же видите, у него не хватает одного когтя. Ну, а потом он всегда говорил про револьвер.

– Так вы слышали это и раньше?

– Конечно. Помню, мой муж смеялся по этому поводу, когда принес птицу домой.

– Мисс Монтейт, – важно сказал Раймонд Спрэг. – Я не убежден, что ваша истерика была вызвана видом убитой птицы. Я настаиваю, чтобы вы внимательно посмотрели на нее и...

Мейсон поднялся на ноги.

– Никакой необходимости смотреть на мертвого попугая у вас нет, мисс Монтейт.

Спрэг покраснел.

– А я настаиваю, чтобы она это сделала!

Но Мейсон твердо стоял на своем:

– Мисс Монтейт больше не будет отвечать на вопросы. Ее вызвали, как свидетельницу, она находится под колоссальным эмоциональным напряжением. Присяжные поймут мое к ней отношение, я нахожу, что она закончила давать показания. И у коронера, и у прокурора имелась возможность задать резонные вопросы. Я не разрешу продолжать допрос без должного на то основания.

– Он не имеет права что-либо запрещать! – закричал Раймонд Спрэг.

– Не знаю, имеет ли он на это право или нет, – сказал коронер, – но я знаю, что женщина страшно нервничает. Вряд ли гуманно вот так продолжать ее допрашивать. При обычных обстоятельствах вдову окружают заботой и вниманием. Стараются, чтобы ей не приходилось нервничать... Оберегают от неприятностей. Этой особе за одни только сутки пришлось пережить очень многое. Я, как коронер, ее отпускаю. Нам нужны факты, а не бессмысленное топтание на месте. У вас еще будет возможность допросить ее перед Большим Жюри. А сейчас я прошу на место для свидетелей миссис Сейбин Вейткинс.

– Ее здесь нет, – сказал шериф.

– Где она?

– Не знаю. Я не смог вручить ей повестку с вызовом на дознание!

– Ну, а Стив Вейткинс?

– То же самое.

– А мистер Вейд, секретарь Фраймонта Сейбина, здесь?

– Да. Он получил повестку и явился.

– Хорошо, пока послушаем сержанта Холкомба.

После формальных вопросов сержанта попросили рассказать о корзине с рыбой, найденной в домике Сейбина.

– Рыба была направлена в техническую лабораторию полицейского Управления. Мы проделали несколько экспериментов. Вернее, я лишь присутствовал при этом, но знаю, что обнаружили эксперты.

– Что же они обнаружили?

– Рыба, естественно, совершенно испортилась, но все же можно сказать, что она была почищена и завернута в ивовые листья. После этого рыбу не промывали.

– А на следующий день вы поехали в охотничий домик вместе с шерифом Барнесом?

– Да, шериф хотел, чтобы я осмотрел место убийства, и потом, мы назначили там свидание с Ричардом Вейдом. Он должен был прилететь из Нью-Йорка самолетом, и мы хотели поговорить с ним там, где нам не будут мешать репортеры. Мы поехали в домик и по дороге повстречались с Перри Мейсоном. Ричард Вейд прибыл позже.

– Сержант, я хочу чтобы вы, опытный полицейский, высказали свои соображения по поводу того, что было обнаружено в доме. – Спохватившись, коронер тут же сказал Мейсону: – Боюсь, что вы станете возражать, что это субъективное мнение свидетеля. Но у сержанта большой опыт в делах такого рода, и поэтому я бы хотел...

– Почему я должен возражать? – спокойно ответил Мейсон. – Я считаю ваш вопрос правомерным, только так можно до конца выяснить факты.

Сержант Холкомб выставил вперед одну ногу и заговорил:

– Фраймонта С.Сейбина убила Элен Монтейт. Десятки улик доказывают ее вину. Во-первых, у нее был мотив. Сейбин женился на ней под вымышленным именем, и таким образом она стала женой двоеженца. Он ей лгал, обманывал, изворачивался. Когда она узнала, что в действительности вышла замуж за Фраймонта С.Сейбина, законная супруга которого живет и здравствует, то застрелила его. Возможно, она не думала его убивать, когда входила в домик. По нашим наблюдениям женщины частенько берут с собой оружие, просто чтобы пригрозить мужчине и доказать, что с ней нельзя безнаказанно шутить. А когда она направила на него револьвер, то нажала курок почти автоматически. Это рефлекс. Моментальная реакция под натиском эмоций. Результат, разумеется, трагический... Во-вторых, у Элен Монтейт было оружие для убийства. Ее слова о том, что она взяла его для мужа, разумеется, абсурдны, им даже ребенок не поверил бы. Самоубийство исключается. Револьвер был найден на порядочном расстоянии от трупа, с него были стерты отпечатки пальцев. В-третьих, она признает, что была на месте преступления в самый момент убийства. Таким образом, у нее был мотив, средства и возможности.

– Каким образом вы установили точное время убийства? – спросил коронер.

– На основании дедуктивных выводов, – ответил сержант Холкомб, бросив быстрый взгляд на Мейсона. После этого он почти слово в слово повторил рассуждения, которые в свое время излагал Мейсону шериф. Он упомянул про распорядок дня Сейбина, про будильник, про рыбу, про одежду, про дрова, приготовленные к топке, но не зажженные.

Выслушав все это, коронер одобрительно сказал:

– Итак, вы считаете, что мистер Сейбин возвратился с рыбалки и позавтракал вторично до того, как солнце добралось до крыши?

– Правильно.

– Могу ли я задать несколько вопросов? – спросил Мейсон.