Некромантия - не моё - Диана Курамшина

– Здесь каждый увидит своё, – предупредил Дарахон. – Башня подсовывает иллюзии, вытягивает страхи и желания. Смотрите под ноги и не верьте глазам.

Сглотнула. Хотелось казаться смелой, но пальцы сами собой сжались на подоле платья.

– Пока верни мне накопитель, внутри тебе понадобится вся твоя Сила. – Лорд положил мне одну руку на плечо, а вторую протянул вперёд, ожидая свой камень, который я со вздохом в неё вложила. – И не бойся. Ты не одна.

Эти слова согрели, и я решительно шагнула вперёд.

Внутри было темно. Воздух плотный, влажный, словно сама тьма стала осязаемой. Ардаль зажёг несколько небольших огоньков над нами, чтобы видеть, куда идти. Каменные стены стали вдруг искажаться, и на них проявились вытянутые в беззвучных криках лица.

– Не нравится мне это, – пробормотала я, и шёпот эхом отозвался десятком чужих голосов сразу.

Мы сделали несколько шагов, и пространство вдруг ожило. Из пола, словно из жидкого камня, поднялись фигуры – человекоподобные, но с пустыми глазницами и вытянутыми пальцами. Тени, сотканные волей самой башни.

– Сразу видно, что хозяева тут понимают толк в гостеприимстве, – фыркнул Князь каким-то радостным голосом, будто и не боялся вовсе.

А твари пошли на нас. Медленно, но неумолимо.

Я замерла, сердце билось в горле. Вдруг словно услышала шёпот Гратура – отголосок уроков, что он давал недавно: «Знаки – это Сила. Сила – это власть. Не бойся чертить. Бойся остановиться».

Собравшись, я вытянула руку и дрожащим пальцем нарисовала в воздухе защитный круг. Символы вспыхнули. В следующий миг тень, прыгнувшая на меня, ударилась о невидимую стену и рассыпалась искрами. Меня затрясло, я тяжело дышала, но не отступила.

– Неплохо, – отозвался Ардаль, и его голос звучал спокойно, как будто мы были на уроке, а не в смертельной схватке. – Но попробуй не только обороняться.

Тени сомкнулись плотнее. Их становилось больше, и круги на стенах пульсировали в такт беззвучным шагам. Сделала глубокий вдох. Внутри что-то щёлкнуло – новая сила, свежая, дикая. Я начертила другой знак, резкий, ломаный. Передо мной вспыхнуло голубое пламя. И, не успев осознать, что делаю, метнула его в ближайшую фигуру. Та загорелась, вопя беззвучным криком, рухнула на пол. Запахло гарью.

– Вот это я понимаю, – хмыкнул Князь. – У нас новая пиромантка!

Я же, сама ошеломлённая, чуть не обожгла собственные пальцы. Сила клокотала изнутри, как будто жидкий огонь. Но это сработало. Фигуры на миг замедлились.

Однако башня не собиралась отпускать добычу. Из стены вылезла тварь куда больше прежних – уже не иллюзорная. Её глаза горели красным, когти сверкали сталью. Она шагнула прямо на нас, и даже пол дрогнул.

Я отпрянула и вдруг ощутила, как воздух рядом зазвенел. Дарахон двинулся вперёд. Он поднял руку, и на мгновение его силуэт будто распался на тьму и свет. Словно внутри него скрывалось что-то иное, могущественное. Его голос был низким, резким, и от слов трескались плиты пола:

– Назад! – прогудел некромант.

Тварь завыла, и тьма отступила от его движения. Мужчина ударил ладонью о ладонь – и её тело разлетелось, будто из стекла.

Я смотрела широко раскрытыми глазами. В груди боролись страх и восторг. Некромантия всегда была сильным даром, но сейчас я поняла: эта сила скрывает куда большее.

– Вы… – начала было я, но он оборвал взглядом:

– Потом.

Башня снова стихла. Но воздух оставался вязким, и каждый шаг давался тяжело.

Заметила: стены будто шепчут. В них мелькали образы: вот Дарахон с короной на голове, раздающий приказы; вот Ардаль, стоящий над телами врагов, весь в крови; вот сама я – с горящими глазами и армией мёртвых позади.

Я вцепилась в себя руками. Башня пыталась нас рассорить.

– Не смотри, – тихо сказал Ардаль. – Это только начало.

Мы двинулись дальше, и я поймала себя на том, что ощущаю каждый шаг, каждую вибрацию здания. Магия в отсутствие кулона отзывалась всё сильнее. Но и сама башня теперь познавала меня. Будто изучая. И где-то в глубине послышался первый настоящий смех.

Не иллюзорный.

Когда мы вышли к лестнице на следующий этаж, я почти не чувствовала ног. Но знала: назад пути нет и теперь придётся пройти до конца – или остаться в её стенах навсегда.

Второй уровень башни оказался куда тише первого. Ни теней, ни стонов – лишь длинный тёмный коридор, уходящий вдаль. Но именно эта тишина давила сильнее, чем вопли иллюзий.

Я шла, прижимая руки к груди. Каждая тень стены казалась чем-то знакомым. И вдруг одна из них вытянулась – и повернулась лицом.

– Мама?.. – в ужасе отпрянув, прошептала я.

Передо мной стояла женщина – такая, какой я запомнила её в последний день. Уставшая, бледная, с дрожащими пальцами, которыми она пыталась застегнуть пальто. От осознания увиденного в моей груди что-то оборвалось.

Глава 27

Глава 27

– Ты меня оставила… – слова сами сорвались с губ, хотя я и не хотела их произносить. – Ты… ты обещала, что всё будет хорошо.

Женщина протянула ко мне руку и прикоснулась к щекам. Но пальцы были холодными, мёртвыми. И в глазах не было тепла, лишь пустота.

Башня подсовывала мне самое страшное: боль от потери единственного родного человека.

– Станешь винить меня всю жизнь? – голос прозвучал хрипло, чуждо. – Ты всегда будешь одна, Женя. Даже если начнёшь поднимать мёртвых, даже если соберёшь целые армии… живых ты не удержишь своей волей.

Я пошатнулась, а в груди стало расти чувство вины – застарелое, которое так прилежно пряталось столько лет. И вдруг рядом послышался смешок.

– Вот это спектакль, – проблеял Князь. – Драматичный, конечно. Но слушай, девочка, если ты сейчас поддашься – так и останешься плакать в этом коридоре до конца времён.

Я обернулась. Козёл стоял рядом: как всегда, уверенный, с наглой мордой.

– Ты же хотела стать сильной… Хотела перестать быть жертвой… Найти ответы на все вопросы… – Фамильяр мотнул рогами. – Так докажи. Мёртвых можно призвать, живых можно спасти. Но сначала надо защитить тебя от самой себя.

Слёзы застилали глаза, но я выпрямилась.

– Не позволю… я не позволю тебе остановить меня! – выкрикнула, и пальцы сами стали чертить знаки в воздухе.

Символы вспыхнули, образ матери задрожал, как отражение в воде. Я вложила в руны всё – и боль, и