Холоп - Ольга Леонидовна Погодина-Кузмина

– Шучу я. Больно ты нужен. Ладно, зла не держу. Но и палку далеко не убираю.

Лиза развернулась и пошла к деревне. Гриша остался стоять на месте, провожая взглядом ее стройный силуэт.

В аппаратной, облегченно вытирая пот со лба, счастливый Павел Григорьевич глядел на Анастасию и Льва. Его Гриша, добрый и славный, просто не повзрослевший еще сын, сам понял, что был неправ, извинился, кажется, встал-таки на путь исправления. Жизнь Павла Григорьевича вновь обретала смысл и значение.

Лев и Настя, сидя рядом, дружно улыбались ему.

Павел Григорьевич решил немного подправить идиллическую картинку:

– Ну вот, почему всегда надо сначала наорать, и только тогда все начинают работать?!

Лев кивал, не переставая смеяться.

– Это еще что! У нас еще ночь на Ивана Ку- палу с нашей роковой барышней Аглаей Дмитриевной впереди. Барышня всем хороша, да ей в наушник вечно текст подсказывать надо, а то забывает. Не может ловко импровизировать, не то что Лиза. Лиза вообще – огонь!

Анастасия натужно улыбнулась. Подготовка кульминационной сцены у реки и так шла наперекосяк, а теперь, с введением в сценарий новой героини, любовно построенный замысел мог рухнуть в любую минуту.

Глава IX

Ночь на Ивана Купалу

Гриша и Прошка вместе тащили кадку с медовухой. Любаша, шагавшая рядом, вдруг неожиданно мечтательно заявила, глядя в облака, где привычно кружил коршун.

– Иван Купала – это самая волшебная ночь в году. Девушки и парни ищут своих суженых.

Прошка вторил ее фантазиям:

– С кем эту ночь проведешь, с тем на всю жизнь и останешься.

Гриша смеялся, глядя, как Любаша подкатывает к Прошке, а он делает вид, что не замечает этого.

– Без обид, Прошка, но меньше всего хочется провести ее с тобой. Или с тобой, Любашка.

Те переглянулись, изобразили натужные ухмылки.

Но вот приготовления были завершены, и праздник начинался.

Посреди поляны разложили огромный костер, в центре торчал шест с нанизанными на него лошадиными да коровьими черепами. Повсюду висели чучела из трав, сена, цветов. Рядом через небольшие костры с визгом и смехом прыгала молодежь. Музыканты дудели в дудки, играла гармонь, запевали народные песни.

Нет, так дело не пойдет, решил Гриша, подскочил к парню с дудкой, начал объяснять, как играть «Ламбаду».

Дудочник кивнул – да без проблем! – подмигнул гармонисту.

Гриша повернулся к веселой толпе.

– Народ! Пипл! Слушаем все сюда! Давайте пошумим! Повторяем за мной! Начнем с простого! Прям классика! Давай!

Полилась мелодия «Ламбады», которую Гриша помнил с детства. Как хорошо ее танцевала его мама... Гриша начал учить селян движениям.

– Веселей, хоровод! Вертим попками! Не надо стесняться!

Парни и девки с радостью подхватили, пустились в пляску.

В сторонке Любаша с Аглаей Дмитриевной потешались, глядя на хороводную змейку на поляне с Гришей во главе.

– Это чё? «Ламбада»? – заливалась Аглая.

– Угу. Вот сейчас мы реально в прошлое попали, – вторила ей Любаша.

Отсмеявшись, Аглая решительно направилась в сторону поляны, встала в змейку перед Гришей, положила его руки себе на бёдра и громко прокричала ему в ухо:

– Гриша, давай танцевать! Давай пить! Давай веселиться всю ночь!

Гриша залихватски подмигнул ей.

– Ого, какая вы сегодня!

Аглая продолжила страстно, несколько театрально закатывая глаза.

– Так забыться хочу! Напоследок!

– Уезжаете, что ли? – невпопад поинтересовался Гриша.

Аглая картинно всхлипнула.

– Утоплюсь я сегодня, Гриша. Не пойду замуж без любви! Утоплюсь, и дело с концом! – Залихватски встряхнула волосами, незаметно поправляя наушник, удаляясь в танце от Гриши.

В ответ на ее откровение он только пожал плечами.

Но Аглая верила в силу своих женских чар. Надо только быстро переодеться в утопленницу – белая сорочка, венок из трав – и приготовиться на берегу к своему спасению. Потом будет страстная ночь с мажором Гришей, новый виток в ее карьере... А карьера красивой женщины – богатый муж, это-то Аглая прекрасно знала.

Гриша поглядел ей вслед, отпил из ковша медовухи и вновь пустился в бешеную пляску, зажмурившись от счастья, представляя, что он снова в своем нормальном времени, что он в ночном клубе, и вокруг – привычно одетые люди.

Продолжая радостно кричать, он открыл глаза, чтобы снова увидеть вокруг праздник Ивана Купалы, крестьян и селянок, лошадиные черепа. Он осекся, заметив удивленные взгляды плясавших.

Лиза сидела возле костра. Ну, слава богу, пришла. Гриша подошел и лег на траву рядом с ней.

Поделился настроением.

– Уфф! Сейчас на минуту глаза закрыл... И показалось, как будто я обратно перенесся, в двадцать первый век. Домой.

Лиза смотрела на Гришу молча.

Гриша огорченно вздохнул, пожаловался девушке:

– Во-во, все вы на меня так смотрите. Мол, ты с ума сошел, в тебе бесы. Даже поговорить не с кем. Никто мне не верит.

– Ну, я верю, – проговорила Лиза очень серьезно. Поглядела на поляну – там был шум, веселье продолжалось. Появился барчук Алексей Дмитриевич, уже изрядно набравшийся медовухи. Он пытался заказать дудочникам Лепса. Но бдительный Прошка крепкою рукой вывел с поляны подгулявшего Барчука, твердившего: «Да хорош уже! Чё вы, рюмку водки не знаете? Давай-давай!»

Захмелевший Гриша так увлекся, оживленно рассказывая Лизе о чудесах двадцать первого века, что ничего не замечал.

– Вот у меня такая коробочка, и у тебя коробочка, ты в нее алё, я в свою алё, и мы друг друга слышим. Даже если бы ты была сейчас в другой деревне!

Лиза слушала внимательно, раскрыв глаза.

– Это как так?

Гриша замялся.

– Ну... это... там... как объяснить... Чудо!

Появился Прошка.

– Гришка, ты Аглаю Дмитриевну не видел?

Гриша отмахнулся от приятеля.

– Не. Не видел, – и снова, Лизе: – В этой коробочке, прикинь, вся жизнь!

Лиза только молча качала головой. Воодушевленный, Гриша продолжал:

– Или так: огромная железная птица, у нее внутри стулья, штук триста, на них сидишь и летишь! Прямо по небу!

Лиза иронично усмехалась:

– Прямо по небу? А на небо что, всех пускают?

Гриша замялся, вспомнив как его, пьяного, сняли с рейса в Сочи.

– Ну... не всех. От состояния зависит.

Прошка опять сунулся в Гришину беседу с Лизой.

– Че-то не могу Аглаю Дмитриевну найти. Не случилось бы чего, – уныло, настойчиво тянул приятель.

Гриша рассердился.

– Да отстань ты. Дай с умным человеком поговорить!

Прошка стоял в растерянности. Там бедная актриса Аглая стоит в воде,