Первый Выбор - Канира

class="empty-line"/>

Дорожка к дому поросла сорняками, но я шёл не по ней. Под ногами я чувствовал линии силы — энергетические потоки, которые пересекались прямо под особняком. Место действительно было особенным.

Входная дверь была распахнута настежь. Внутри пахло плесенью, старостью и чем-то ещё — серой и разложением.

— Добро пожаловать, Архангел Михаил.

Голос донёсся из глубины дома. Низкий, бархатистый, с лёгким акцентом. Я пошёл на звук, проходя через заброшенные комнаты с облупившимися обоями и разбитой мебелью.

В главном зале меня ждал он.

Белзефор выглядел не так, как я ожидал. Не чудовище с рогами и когтями, а элегантный мужчина лет пятидесяти в дорогом антикварном костюме. Седые волосы, острая бородка, проницательные глаза. Он сидел в кресле у камина, где весело потрескивали поленья. Но я видел его истинную природу — тёмную сущность, корчащуюся от страха внутри человеческой оболочки.

— Сколько лет, сколько зим, — сказал он, не вставая. Голос дрожал, хотя он пытался это скрыть. — Или в вашем случае правильнее сказать — сколько миллионов?

— Белзефор.

— Видите ли, я предполагал, что вы появитесь. Мои подчинённые в Эмпайр Инвестментс внезапно перестали отвечать на связь. — Он сглотнул. — Полагаю, их больше нет?

— Как и все в том здание. Они нарушили Договор.

— Договор, — он попытался усмехнуться, но получилось натянуто. — Вы знаете, Михаил, может быть, мы сможем договориться? Как цивилизованные существа? Без всяких этих штук.

Я осмотрелся. По стенам зала висели картины с движущимися сценами из Ада. А в углах стояли клетки с пятью пленниками — истощённые, израненные люди.

— Отпусти их, — сказал я спокойно.

— О, эти? — Белзефор нервно махнул рукой. — Они здесь по… по собственной воле. Каждый из них знал на что шёл. Видите ли, каждый заключил со мной сделку…

— Ты играл словами. Обманывал их. Как и все демоны. Как всегда.

— Я… я давал им то, что они просили! — В его голосе появились нотки отчаяния. — Не моя вина, что люди не умеют точно формулировать желания! Сами подумайте, если человек говорит о козле, то я ему дам козла! Но каким образом он не попросил!

Я медленно поднял бровь. Белзефор встал и попятился к камину, его руки дрожали, когда он наливал себе вино и со страхом смотрел прямо на меня.

— Давайте не будем говорить о мелочах. Михаил, может быть, мы найдём компромисс? Я готов отказаться от портала, вернуться в Ад…

— Поздно, — ответил я. — Ты нарушил слишком много правил. Породил слишком много грехов.

— Тогда… — Белзефор резко повернулся ко мне, его глаза вспыхнули красным. — Тогда я заберу вас с собой!

Он бросился к пентаграмме в центре зала и начал произносить заклинание. Красный свет вспыхнул, из трещин в полу потянулся дым, а воздух наполнился запахом серы. Я спокойно ждал, смотря на то как он совершает всё больше ошибок.

— Легион Ада! — закричал он. — Явитесь по моему зову!

Из дыма начали материализоваться фигуры. Сотни низших демонов с когтями, клыками и крыльями летучих мышей. Они начали кружить надо мной, окружили меня, рыча и скаля зубы.

Белзефор поднял руки концентрирую свою Силу в демонах:

— Убейте его! Разорвите на части!

Но я даже не пошевелился.

Вместо этого я просто… засветился.

Не ослепительно, не сильно. Просто тихий, тёплый свет начал исходить от моей кожи. Словно утреннее солнце, пробивающееся сквозь облака.

Демоны замерли. Их рычание превратилось в хрип, затем в тихие стоны страха.

— Нет… — прошептал ближайший из них через рот полный клыков. — Это невозможно…

Первый демон, тот что был ближе всех, просто рассыпался в пепел. Без криков, без боли — свет коснулся его, и тварь перестала существовать. За ним последовал второй, третий…

Через несколько секунд все демоны исчезли, оставив лишь кучки серого пепла на полу.

Белзефор стоял посреди пентаграммы, его лицо побледнело до синевы.

— Что… что это было? — выдавил он.

— Свет, — ответил я спокойно, делая шаг вперёд.

Князь Ада попытался усилить заклинание. Пентаграмма вспыхнула ярче, из неё вырвались столбы тёмного пламени, направленные на меня. Энергия, способная расплавить границы мира и обратить в пепел целую планету.

Я поднял руку.

Тёмное пламя коснулось моей ладони и… погасло. Просто исчезло, словно свеча на ветру.

— Невозможно, — прохрипел Белзефор. — У меня сила тысячелетий! Я князь сорока легионов!

— А я — Меч Всевышнего, — ответил я тихо.

Свет, исходящий от меня, стал ярче. Не агрессивно, не болезненно для людей в клетках — но для демона он был нестерпим. Белзефор закрыл лицо руками и попятился.

— Пощады! — взмолился он. — Я уйду! Навсегда! Клянусь своим именем!

— Слишком поздно.

Я сделал ещё шаг, и Белзефор упал на колени. Его элегантный облик начал разрушаться, показывая истинную природу — сморщенную, искажённую тварь с горящими глазами.

— Вы не понимаете! — закричал он в отчаянии. — Если вы уничтожите меня, другие займут моё место! Демонов не остановить!

— Других коснётся та же участь, если они нарушат Договор.

— Но… но я могу быть полезен! Я знаю планы других князей! Я расскажу вам всё!

Я остановился перед ним. Сейчас он выглядел жалко — бывший князь Ада, корчащийся от страха перед божественным светом.

— Белзефор, — сказал я официальным тоном. — За нарушение Великого Договора, за порабощение невинных душ, за попытку вторжения в мир смертных — я приговариваю тебя к изгнанию в Пустоту.

— Пустоту? — Его глаза расширились от ужаса. — Не в Ад, а в Пустоту? Михаил, вы не можете! Это же вечные страдания в полном одиночестве!

— Могу, — ответил я. — И сделаю.

Я поднял руку, и из неё потёк чистый белый свет. Не пламя меча, не молния — просто свет. Свет творения, Свет первого дня.

Белзефор попытался бежать, но свет был быстрее. Он окутал демона, и тот начал растворяться — не сгорая, а буквально исчезая из реальности.

— Подождите! — закричал он. — Я скажу вам про неё! Про детектива! Вы даже не знаете, кто она такая на самом деле!

Я замер.

— Что ты знаешь о Хлое Декер?

— Она… она не обычный человек! — выпалил Белзефор, цепляясь за эту последнюю соломинку. — Она была создана! Божественным вмешательством! Чтобы…

Свет поглотил его раньше, чем он успел договорить. Белзефор исчез с криком отчаяния, который эхом прокатился по измерениям. Все, кто мог