Первый Выбор - Канира

чувствовать изменение, узнали, что Белзефор исчез из мира.

Тишина.

Пентаграмма превратилась в обычные меловые линии на полу. Клетки рассыпались, освобождая пленников. Воздух очистился от запаха серы.

Я подошёл к каждому из пяти человек и коснулся их лба. Мой свет исцелил их раны, восстановил силы, стёр из памяти кошмар плена. Теперь они будут помнить только автомобильную аварию. Через час все пятеро спали в различных больницах Лос-Анджелеса, а доктора недоумевали, откуда взялись эти пациенты без документов, но в прекрасном состоянии здоровья.

Но слова Белзефора не давали мне покоя. Что он знал о Хлое? И почему упомянул о божественном вмешательстве?

Выходя из особняка, я наложил на него печати, которые защитили бы это место от демонов на веки веков. Но мысли мои были заняты другим.

Демон, бывший когда-то порождённым Падшим Ангелом в прошлом, молодой Князь Ада, который стал на свой титул недавно, откуда-то знал про детектива. Знал, что она была создана божественным вмешательством. Но кем? Отцом? Ангелом? Другими Архангелами? Было множество вопросов в моей голове, а детектив Хлоя Декер как оказалось была не тем, кем казалась.

Но кем?

* * *

Глава 6

Полночь накрывала Лос-Анджелес своим бархатным покрывалом, усеянным огнями небоскрёбов. Я парил над городом смотря на это великолепия прогресса людей, чувствуя каждую живую душу внизу — их радости, печали, страхи и надежды. После уничтожения Белзефора и его приспешников демоническая активность в городе снизилась, но люди продолжали страдать по совершенно земным причинам.

Именно поэтому я оказался на крыше пятидесятиэтажного небоскрёба в финансовом районе. На самом краю, свесив ноги в пропасть, сидел мужчина. Ему было около тридцати, в дорогом, но помятом костюме. Светлые волосы растрёпаны, глаза красные от слёз. В его душе бушевала буря отчаяния, боли и безнадёжности.

Я материализовался в нескольких шагах от него, приняв человеческий облик. Обычный блондин в тёмном пальто, ничего необычного. Только глаза, если присмотреться, были слишком древними для такого лица.

— Не самое лучшее место для размышлений, — сказал спокойно, подходя ближе.

Мужчина вздрогнул и обернулся. Его лицо исказила гримаса страха и злости.

— Отвалите! — прохрипел он. Он был немного пьян. — Охрана что ли? Как вы вообще сюда попали?

— Тем же способом, что и вы. — Я сел рядом на воздуховод, но на безопасном расстоянии. — Хотя у нас, похоже, разные цели.

— Моя цель предельно ясна. — Он снова повернулся к краю. — И никто меня не остановит.

— Дэниел, — произнёс я его имя тихо.

Он застыл.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Дэниел Харрисон, тридцать два года, финансовый аналитик в компании "Голден Коуст Инвестментс". Жена Сара, дочь Эмили, семь лет. — Я говорил мягко, просто говоря, что знал. — Три месяца назад вы потеряли все семейные сбережения, инвестировав в фиктивные акции. На прошлой неделе банк начал процедуру изъятия дома. А сегодня Сара подала на развод и забрала Эмили к своей матери.

Дэниел медленно обернулся ко мне, его лицо побледнело.

— Вы… вы частный детектив? Кто вас нанял?

— Никто. — Я посмотрел на городские огни впереди. — Просто тот, кому не всё равно.

— Ерунда, — он попытался усмехнуться, но получилось горько. — Мне уже никому нет дела. Жена ненавидит меня. Дочь не понимает, почему папа больше не живёт дома. Работа… — он махнул рукой. — Завтра меня уволят. Долги не отдать никогда. Я неудачник, и все это знают.

— И поэтому вы решили, что прыжок решит все проблемы?

— Решит мои страдания, — ответил он с горечью. — А Саре и Эмили будет легче без меня. Страховка покроет долги, и они смогут начать новую жизнь.

Я качнул головой.

— Дэниел, вы когда-нибудь видели, что происходит с семьёй после самоубийства близкого человека?

— Что… что вы имеете в виду?

— Ваша дочь проведёт всю жизнь, думая, что это её вина. Что она была недостаточно хороша, чтобы папа захотел остаться. — Мой голос оставался спокойным, но каждое слово било точно в цель. Я знал, что говорил. Я видел это. — Она будет винить себя в том, что не смогла сказать вам что-то важное в последний день. В том, что не обняла крепче.

Дэниел вздрогнул, его руки задрожали.

— Нет, она… она поймёт…

— Семилетние дети не понимают финансовые кризисы. Они понимают только одно: папа выбрал смерть вместо них. — Я повернулся к нему. — А Сара? Она будет винить себя в том, что подала на развод. В том, что не поддержала вас в трудную минуту. Эта вина будет разъедать её изнутри годами.

— Хватит! — крикнул он, зажимая уши. — Хватит!

— Вы думаете, что жертвуете собой ради них. Но на самом деле вы перекладываете свою боль на плечи тех, кого любите больше всего.

Дэниел согнулся пополам, его плечи задрожали от рыданий.

— Я не знаю, что ещё делать, — прошептал он. — Я всё разрушил. Всё, к чему прикасался, превращалось в руины. Я плохой муж, никудышный отец…

— Ошибка не определяет человека, Дэниел. — Я оказался рядом и протянул руку, осторожно коснулся его плеча. Через прикосновение он почувствовал каплю божественного тепла — не исцеление, просто утешение. Просто тепло. — Одна неудачная инвестиция не стирает годы любви и заботы. Семь лет, которые вы читали Эмили сказки на ночь. Все те вечера, когда вы держали Сару за руку, смотря на закат.

— Но я потерял все наши деньги…

— Деньги можно заработать снова. — Я говорил тихо, но убедительно. — Доверие можно восстановить. Любовь можно вернуть. Но жизнь… жизнь даётся только один раз.

— Легко говорить, — он вытер глаза рукавом. — Вы не понимаете. У меня нет ни работы, ни денег, ни дома. Сара даже разговаривать со мной не хочет.

— А что, если я скажу вам, что завтра утром вам предложат работу в новой компании? — Я улыбнулся. — "Стерлинг и Партнёры", консалтинговое агентство. Они ищут опытного аналитика. Зарплата в полтора раза больше, чем была у вас.

Дэниел посмотрел на меня с недоверием.

— Откуда вы это знаете?

— А что, если Сара сейчас сидит дома и плачет, потому что поняла — подача на развод была ошибкой, совершённой в приступе гнева?

— Это невозможно…

Я достал его телефон из кармана пиджака и протянул ему.

— Позвоните. Проверьте.

— Я не могу… Она не захочет со мной говорить…

— Дэниел, — я посмотрел ему прямо