Эдвард Чупак - Джон Сильвер: возвращение на остров Сокровищ

— Тебя Джимом зовут? — спросил я, протягивая руку. — Славное имя для славного парня. — Руку пришлось спрятать, так как он отказался ее пожать. — Я бы хотел повидаться с ним, Джим. С нашим Билли. Напоследок, так сказать. Отдать дань уважения. Так где же мой старый друг?

— У доктора Ливси, — ответила за него мать.

— А сундук он завещал мне, — вставил Джим. — Побожился и плюнул, чтобы не соврать.

— Что ж, значит, тебе им и владеть. Раз он поклялся и сплюнул, сундук твой. Ты молодец, что предупредил.

Джулия Хокинс опустила пистолет.

Веришь — я был само обаяние. Пью в первый раз промолчал, а Уитман принялся строить глазки хозяйке. Иных моряков не поймешь — им что шаланда, что бригантина — все одно.

Я спросил, нельзя ли мне хоть в последний раз посмотреть на сундук старины Бонса, прежде чем отправиться к доктору Ливси. Джулия Хокинс велела мне шагать вперед.

— Я ведь медленно хожу, — сказал я ей. — А лестница — целое испытание для хромого, привычного к качке, не правда ли, мистер Пью? Можете не отвечать, — поспешил предупредить я. — Видишь ли, Джим, он не очень хорошо видит из-за этого чепца, который прикрывает его клотик. Что поделать — волос-то нет, а Бристоль, сам знаешь, не тропики. Вот чепчик и съезжает ему на здоровый глаз, потому что держаться не на чем. Чуть зазеваешься — наш Пью уже с ног валится. Мало нам одного бедняги под лестницей?

Пью вцепился Джиму в локоть.

— Крепкий мальчуган. Ты ведь поможешь Пью? Правда?

Джим отпихнул его прочь.

— Не будем ссориться, — сказал я. — Мистер Уитман, который до сих пор молчал, пойдет первым. Он вообще неразговорчив, зато если скажет, то чистую правду. Наверное, — добавил я, — у него и языка-то почти не осталось.

Уитман разинул рот, продемонстрировал обрубок языка и осклабился.

— Затем пойдет мистер Пью, а после него — я. Буду следить, чтобы он не скатился с лестницы.

Таким манером мы направились в комнату Бонса.

— Мое слово твердо, — сказал я Джиму. — Сундук ваш, мистер Хокинс, со всем содержимым. Вам нравился наш товарищ, а ему скорее всего, нравились вы, коли приносили ему ром. А он в ответ рассказывал истории про пиратов. Верно, Джим? — Тут я спросил: — А не вспоминал ли он, часом, при этом своего друга по имени Бен Ганн?

— Нет, — ответил Джим. — Зато вот его вспоминал, — добавил он, указывая на Пью. — Говорил, что не хотел бы польстить ему, сказав, что он страшен, как смертный грех, а назвать неказистым было бы слишком мягко.

Пью натянул шапку по самые глаза.

— Дай ключ, — обратился Джим к матери. Та вытащила из передника ключ и передала ему. — И не опускай пистолет.

Славный малый — уже научился командовать.

— Сейчас посмотрим, чего стоят все морские псы, — сказал я. — Джим, отдай ключ мистеру Уитману.

Уитман щелкнул им в замке и поднял крышку сундука.

— Гляди-ка, — сказал я, — подзорная труба! И недурная притом. Посмотри в нее, Джим. Что видишь? Корабль? А матросов, которые тянут шкоты?

— Мам, он увидел их без трубы! — воскликнул Джим.

— Глаз моряка, — подмигнул я ему и заглянул в сундук. — Больше ничего, Джим. Вот урок всем нам. Обойти целый свет, чтобы умереть нищим. Отчаливаем, ребята. Нам пора. — И мы зашагали вниз под прицелом мамаши Хокинс. — Вот ваша плата, мадам, — спохватился я, залезая в карман. — Здесь двадцать гиней.

Джим взял деньги и положил на стол. Уитман поклонился хозяйке.

— Глядите-ка, вы ему приглянулись, — сказал я. — Однако время прощаться. Дай руку, Джим. Желаю удачи. — С этими самыми словами я скрутил его и велел Джулии бросить пистолет.

— Пью, ты совсем ослеп, раз не видишь гиней на столе? Я оставлю вам шиллинг, хозяйка. А теперь ведите нас к доктору.

Однако с этим я поспешил.

В дверях неожиданно возник незнакомец. Наружность его была совершенно непримечательной, за исключением одной детали: он сжимал пистолет.

— Сквайр, пристрелите их всех! — выкрикнул Джим.

Трелони приказал нам не двигаться. Несмотря на почтенный возраст, у него были замашки офицера. Тебе бы он понравился.

Сквайр велел мне отпустить Джима, что я и сделал, а Уитман в тот же миг подобрал пистолет Хокинсов. Я посоветовал Трелони сдать оружие, сказав, что Уитман не промахнется. Старик ответил, что он тоже выстрелит наверняка.

— Пью хочет жить, — захныкал тот, гладя себя по лицу. — Славный Пью, милый Пью. Пострадал ни за что — сперва от Черного Джона, затем от капитана и Эдварда. Пью служил, Пью только делал, что приказали. — Так он причитал-причитал, да и метнулся к окну. Сквайр выстрелил, и Пью скорчился на полу трактира — мертвый морской краб в красном чепце. Уитман выстрелил в сквайра и подбил его. Я схватил Джима. Мамаша Хокинс завизжала. Тут бы нам и убраться, но мне нужна была карта.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. ДОКТОР ЛИВСИ

Маллет перестал ныть.

— Ты выдохся. Не отрицай этого.

— Море успокоилось из-за дождя, сэр. Через две недели прибудем в порт. Капитан сказал. На всем маршруте нам везло с погодой.

— Все ненастье, мой мальчик. Все ненастье.

Маллет попросил меня рассказать дальше про карту, что я и сделал, но не раньше, чем убедил его в правдивости этих рассказов, поскольку он выказал сомнение на сей счет.

— Мои истории — это тебе не сказочки перед сном, — ответил я и чуть не выдал точное место, где в конце концов отыскал сокровище. — Теперь, сэр, когда я знаю, в какую игру мы играем, можете заглянуть мне в карты.

Уитман украл двух лошадей — вороного и серого в яблоках, посадил Джулию Хокинс на серого, а сам пошел рядом, ведя его на поводу и придерживая даму за фартук. Мы с Джимом поехали на вороном. Мимо нас сновали мужчины в шляпах и дамы в туалетах, кто пешком, кто верхом, кто гуляя. Больше всего на улицах почему-то бегало детей — целые выводки, и никто из богатых господ не обращал на бедняжек внимания, словно те были из тумана, не замечал — дышат ли они или окоченели, как деревяшки. Смоллетту повезло увидеть жизнь такой, какая она есть, когда он заметил тебя у острова Роз: все в ней поставлено с ног на голову.

Мы приехали к доктору Ливси. Незнакомец, который отпер нам дверь, был так бледен и тощ, что мог бы сойти за скелет с моего острова.

— Желаете увидеть корабельного товарища? — спросил доктор, точно из пушки выпалил.

«Громковато для такого хлюпика», — подумал я.

— Пистолеты можете убрать, — сказал он Уитману. Тот упрямо держал его на мушке. — А вы, верно, Сильвер. Хромой.