Эдвард Чупак - Джон Сильвер: возвращение на остров Сокровищ

Жаль, конечно, что столь славное заведение сгорело дотла сразу после моего визита. Я тогда только-только пристрастился к табаку и, верно, неосторожно выбил трубку.

Мне, ученику слепого, не нужны были фонари, чтобы отыскать путь в темных бристольских закоулках. Обогнув один угол, я вынул несколько кирпичей из стены и достал одеяло. Когда-то им укрывался Том. Шерсть почти истлела — моль бывает еще жаднее людей. Я набросил его на плечи, вышел на улицу и побрел дальше, пока не увидел впереди тусклый свет.

«Черный пес» стоял у самого въезда в большой западный док. Веселье было в полном разгаре — внутри, куда ни глянь, сплошь матросы и портовые девки. Мои люди травили байки про наши похождения под «Веселым Роджером». Тощий Джим, владелец трактира, который к тому времени здорово раздобрел, был пьян. Он пригласил меня за лучший стол и спросил, чего бы мне хотелось. Я велел подать эля. Ко мне подошла какая-то дамочка. Пью, прикинувшись кавалерией, обходил с фланга пьяного пирата, чтобы забраться к нему в карман. Дамочка смахнула на него крошки со стола.

— Имени можешь не говорить, — начала она, усаживаясь ко мне на колени. — Все вы — Биллы, Джеки, Микки — в темноте на одно лицо. Я не запоминаю имен, если только оно на лбу не написано. Как у того пьянчуги. Чудной он какой-то: попросил меня налить выпивки своему другу, а друга-то и не было.

Я оглядел трактир. Бонс исчез. Надо было его разыскать. Я согнал девицу с коленей.

— Он просил обслужить его друга! — крикнула она мне вслед. — Я всегда не прочь, коли хорошо заплатят, даже если клиента на волосок не видать. Вспомнила, как его звали! Беном! — Она чуть не споткнулась о бродягу, который растянулся на полу.

Пью напяливал красный чепец, чтобы прикрыть второе ухо. На вопрос о Бонсе он что-то проблеял — дескать, ушел Билли и прихватил свой сундук, потом вдруг метнулся под стол и добавил, что Бонс открылся ему перед уходом. По словам Пью, у Бонса была какая-то карта.

— Что за карта? — спросил я, и краб ответил, что на ней были чернильные пятна. Будто бы Бен приказал Бонсу забрать ее во искупление грехов. Я схватил Пью за горло, поднял и продержал так, пока он не задергался, а потом швырнул на стол. Мерзавец проехался по нему и рухнул на пол, натянув чепчик обеими руками.

Мои люди обшарили «Реку Эйвон», «Пещеру Циклопа» и прочие заведения до самого «Седьмого устья», «Черных гор» и «Котсвольда», и так как искали они большей частью в трактирах, среди пьяного моряцкого сброда, в конце концов их занесло в «Адмирал Клифтон», где и обретался Бонс.

Я послал к нему Пью в надежде, что он прирежет его и избавит меня от хлопот, однако Бонс только пригрозил ему кинжалом и сказал, что завязал с морским промыслом.

— Хозяйка плюнула на Пью, — пожаловался краб. — Дрянная баба. Хокинс — так ее звать. Джулия Хокинс. С ней мальчишка, безотцовщина. И постоялец, — стращал Пью. — Какой-то Трелони. Сквайр Трелони. Вроде так к нему обращались. Старик. — Пью потянулся рукой к спрятанному уху. Я дернул себя за ворот, и Пью повторил за мной. — Пью бы разузнал, что Бонс им наговорил, особенно мальчишке, — прошептал краб. — Про нас и наш… — Он повернул башку набекрень и пропел: — Остров.

Я велел ему отправляться в «Адмирал Клифтон» и сунуть хозяйке фунтовую банкноту, чтобы мы смогли поговорить с дорогим другом. Пью заглянул внутрь, зашел и тотчас выскочил оттуда.

— Упорхнули пташки! — пискнул он.

Мы обыскали каморку Бонса. От моего приятеля остался один только корабельный сундук. Шилинг, Уитман, Пью и Долговязый Джон Сильвер остались там дожидаться рассвета, пока не вернулись хозяйка с мальчишкой. Шилинг и Уитман, которые караулили внизу, вдруг бросились к нам. Раздался выстрел, и Шилинг скатился по ступенькам, хватаясь за грудь. Потом он раскинул руки и застыл.

Уитман пятился вверх по лестнице — Джулия Хокинс целилась в него из пистолета. У нее был пистолет Бонса. Мальчишка шел позади, и оба они держались довольно храбро.

У мамаши Хокинс была изящная голова на тонкой шее, но ее подпирали широченные, как мотыги, плечи, из которых росли руки под стать моим. Длинные волосы как-то уныло спадали ей на спину. Ее как будто собрали из разных частей, и ни одна из них не подходила к другой — даже ноздри раздувались невпопад.

У ее сына были рыжеватые волосы и карие глаза. Он выглядел крепким малым для своих лет — я дал ему двенадцать, — и в отличие от матери широкие плечи были ему к лицу.

— Мы тут зашли кой-кого проведать, — сказал я с самой сердечной улыбкой. — Нашего приятеля, Билли Бонса. Слышали, он у вас поселился. Временно.

— Вы — Сильвер, — тотчас ответил мальчишка. — Он говорил, что вы за ним явитесь. И про вас тоже сказал. — Он махнул в сторону Пью.

— Пью с Бонсом давние друзья, — закивал тот.

— Он сказал «Пью», мама! — Парень стиснул кулаки.

Стоит ли говорить, что юный Джим мне сразу понравился?

— В этом нет нужды, мэм, — обратился я к Джулии Хокинс самым мелодичным тоном, указывая на пистолет. — Я пришел навестить старого корабельного товарища. Видимо, мистер Шилинг вас напугал. Вон он, лежит на полу.

Джим посоветовал матери целить мне промеж глаз. Я еще тогда понял, что он далеко пойдет.

— Капитан говорил, что вы придете его «проведать», — произнес мальчишка, приглаживая волосы — совсем как Бонс. — А на самом деле — убить.

— Капитан, вон оно как. Капитан Билли Бонс. Все верно, — сказал я. — Верно, как порох сух. Он был бы капитаном. Убить, говоришь? Своего верного товарища? Вот так история. Такого он еще не выдумывал. Один вопрос, — добавил я и наклонился вперед. — Он пил в последнее время? Ром, к примеру? Помнится, он любил присочинить, будучи навеселе, но чтобы назвать нас убийцами — никогда. Нет, мы пришли предупредить его об опасности.

— Смертельной опасности, — поддакнул Пью.

— Верно, матушка Хокинс, — продолжил я. — За ним пришли, вот мы и бросились сюда со всех ног. Мешкать нельзя ни минуты. Билли Бонс задолжал много денег, и кредиторы наступают ему на пятки. Мы пришли заплатить по его счету. Где же он?

— Умер, — ответила мамаша Хокинс. — Его сгубил ром. Допился до смерти, — добавила она. — Как есть покойник.

Я сказал, что хотел передать ему двадцать гиней — рассчитаться с кредиторами, и предложил заплатить ей — пусть лучше выгадает она, чем эти мерзавцы.

— Что скажешь, Джим? — спросила Джулия Хокинс.

Джим посоветовал меня пристрелить. Ох и смышленый же малый!

— Тебя Джимом зовут? — спросил я, протягивая руку. — Славное имя для славного парня. — Руку пришлось спрятать, так как он отказался ее пожать. — Я бы хотел повидаться с ним, Джим. С нашим Билли. Напоследок, так сказать. Отдать дань уважения. Так где же мой старый друг?