Джек Лондон - Мятеж на «Эльсиноре»

И серебристо-мелодичным голосом он предостерегал меня и давал мне советы, когда я пытался открыть дверь рубки, чтобы выйти на палубу. Он знал подходящий момент, которого сам я никогда бы не угадал, и объяснил мне, как попасть на корму.

На палубе всюду была вода. «Эльсинора» летела вперед в шипящем потоке. Море пенилось и лизало край кормовой палубы то справа, то слева. Высоко в воздухе вздымавшиеся вверх и угрожающе падающие волны преследовали нашу корму. Воздух был полон водяных капель, как туман или как пена. Вахтенного офицера на корме не было. Она была пуста, если не считать двух рулевых в клеенчатых плащах, с которых струилась вода, под неполным прикрытием открытой будки штурвала. Я пожелал им доброго утра.

Один из них был Том Спинк, пожилой, но живой и надежный английский матрос. Другой – Билль Квигли, один из трех друзей, державшихся всегда вместе на баке, несмотря на то что двое остальных, Фрэнк Фицджиббон и Ричард Гиллер, были из вахты второго помощника. Эта тройка доказала ловкость и силу своих кулаков и свою сплоченность. Они вели правильные сражения с кликой висельников и отвоевали себе некоторую независимость. Они не были настоящими моряками – мистер Меллер насмешливо называл их «каменщиками», – но они успешно противостояли баковой шайке.

Перейти палубу от рубки до кормы было делом не легким, но мне это удалось. Я уцепился за перила, а ветер жалил мне тело сквозь пижаму. В это время «Эльсинора» на минуту выпрямилась и бросилась вперед и вниз по скату огромной волны. Когда она таким образом стала горизонтально, ее палуба наполнилась водой от одного борта до другого. Над этим потоком, по колено в нем, стояли мистер Пайк и полдюжины матросов, уцепившись за перила бизань-мачты. Там же находился и плотник со своими помощниками.

Следующий вал плеснул с полтысячи тонн воды за правый борт в то время, как все шпигаты правого борта автоматически открылись и впустили огромные потоки воды. Затем последовал обратный размах влево, и железные дверцы захлопнулись со звоном, сотни тонн воды выплеснуло за левый борт, а все шпигаты этого борта широко открылись, набирая воду. И не следует забывать, что в продолжение всего этого времени «Эльсинора» бешено неслась вперед.

Единственными поднятыми на ней парусами были три верхних марселя. На ней не было ни малейшего треугольника передних парусов. Я еще никогда не видел ее с таким небольшим количеством парусов, и три узких полоски парусины, казавшиеся под давлением ветра листами железа, гнали ее с поражающей скоростью вперед.

Когда с палубы схлынула вода, люди у бизань-мачты покинули свое убежище. Часть их, под руководством страшного мистера Пайка, старалась поймать кучу досок и куски перекрученной стали. Сначала я не понял, что это было. Плотник с двумя помощниками бросились к люку номер третий и стали работать напряженно и торопливо. И я понял, почему капитан Уэст повернул судно тылом к шторму. Люк номер третий был разрушен. Кроме того, был сломан большой брус-тимберс, называемый «твердым хребтом». Вероятно, он сорвался или затонул. Прежде чем наша палуба снова покрылась водой, я рассмотрел временные исправления плотника, который скреплял и заколачивал новыми досками люк номер третий, чтобы он не пропускал воду.

Когда «Эльсинора» погрузила в воду левый борт и зачерпнула несколько сот тонн воды Атлантического океана, а затем, немедленно опустив правый борт, набрала еще несколько сот тонн воды, все люди побросали работу и, спасая свою жизнь, уцепились за реи бизань-мачты. Брызги волн совершенно скрыли их от меня, но затем я их снова увидел и пересчитал: все были на месте. Снова они ожидали, чтобы с палубы схлынула вода.

Преследуемая мистером Пайком и его людьми груда обломков пронеслась по палубе футов сто вперед, затем, когда корма «Эльсиноры» погрузилась в пропасть, понеслась обратно и налетела на стену рубки. Я узнал в этой груде часть мостика. Не хватало той части, которая шла от бизань-мачты к средней рубке, а шлюпка у правого борта против средней рубки превратилась в щепки.

Наблюдая усилия людей поймать часть мостика, я вспомнил, как Виктор Гюго великолепно описывает сражение матросов с сорвавшейся в бурную ночь корабельной пушкой. Но тут была разница. Рассказ Гюго волновал меня сильнее, нежели эта настоящая борьба, происходившая у меня на глазах.

Я не раз повторял, что море делает людей жестокими. Теперь, стоя здесь, на краю юта, в моей пронизанной ветром, пропитанной водяными брызгами пижаме, я убежден в том, как я сам стал жесток. Я не чувствовал жалости к обитателям бака, барахтавшимся с опасностью для жизни внизу, подо мной. Они не шли в счет. Мне было даже интересно посмотреть, что произойдет, если их настигнет эта низвергающаяся масса воды прежде, чем они достигнут безопасного места.

И я это увидел. Мистер Пайк, идя во главе, по пояс в потоках воды, бросился вперед, поймал обломок мостика концом каната и прикрепил его оборотом каната к одному из левых бизань-вантов. «Эльсинора» накренилась налево, и огромная зеленая стена встала футов на двенадцать над бортом. Люди бросились к перилам. Но мистер Пайк, держась за свой конец каната, смотрел прямо на стену воды и принял ее на себя. Он продолжал стоять, все еще держа в руках канат.

Слабоумный фавн (глухой как тетеря) первый направился на помощь к мистеру Пайку, за ним последовал Тони, грек, а за ним шли Падди, Карлик, Генри и позади всех, конечно, Нанси, с таким видом, словно его вели на казнь.

Воды на палубе было уже только по колено, но она текла с неудержимой силой, когда мистер Пайк и шестеро матросов подняли часть мостика и пошли вперед к баку. Они качались и спотыкались, но все же продолжали идти.

Плотник первый заметил угрозу: огромную гору воды. Я видел, как он кричал что-то – сначала своим помощникам, а потом мастеру Пайку, прежде чем побежал к перилам. Но для мистера Пайка и его людей не было спасения. Море ринулось к средней рубке через борт с высоты добрых пятнадцати футов над бортом и двадцати над палубой с правой стороны. С крыши рубки начисто смыло обломки шлюпки. Наткнувшись на стену рубки, вода взметнулась вверх до нижней реи и вместе со всей массой воды все это обрушилось на мистера Пайка и его людей.

Они исчезли. Мостик тоже исчез. «Эльсинора» накренилась влево, и ее палубу залило водой от борта до борта. Затем она нырнула носом, и вся эта масса воды бросилась вперед. Из пенящейся кипучей поверхности то там, то тут высовывалась рука, голова или спина, а острые углы досок и перекрученных стальных прутьев показывали, что в этом водовороте все вертятся и вертятся обломки. Я думал о том, кто из людей очутился под ними и что с ними там творится.