Йен Лоуренс - Контрабандисты

Я двинулся к борту.

Бертон отвел капитана чуть в сторону.

— Неплохая работа, капитан, — сказал Бертон и посмотрел на меня. — На борту все спокойно?

— Никаких проблем, сэр.

— Отлично, — одобрил Бертон. — Я съездил в Кентербери, — он поиграл кружевной манжетой, — скажем так, на пару слов с полицией по поводу капитана Доусона.

У меня не было сомнений относительно его слов. «На бедного капитана Доусона в дороге напали бандиты. Его убили в Кентербери, когда он поджидал карету», — написал мне отец. Его смерть позволила Кроу занять место на капитанском мостике «Дракона». Я ощутил власть и мощь этой банды, понял причины ненависти отца. Сейчас, подумал я, Бертон повернется ко мне, снова сверкнет его шпага…

Я отодвинулся назад.

Снова «Дракон» коснулся дна. Я ускорил шаг. Добравшись до борта, я перемахнул через него. Если доплыть до берега, думал я, можно найти полицию и привести их сюда до того, как «Дракон» снимется с якоря. При начинающемся отливе он просидит на брюхе по меньшей мере час. Но, лишь только я оказался по другую сторону борта, раздался оклик Дашера:

— Подожди, Джон! — И сразу же голос капитана:

— Стой!

Я соскользнул вниз по борту в ял, в котором на корме при парусе сидел человек, удивленно уставившийся на меня. Я оттолкнул его в сторону и перемахнул в соседнюю лодку, потом еще в одну, балансируя, размахивая руками, чтобы не свалиться. Лодки колыхались под моими ногами.

— Стой! — снова заорал капитан Кроу. Я увидел его седую косматую голову у борта. Он ругался. — Догони его, Дашер!

Затем я услышал спокойный голос Бертона, пронявший меня до костей:

— Если парень убежит, Дашер, будете беседовать со мной.

«Дракон» стукнулся об дно в третий раз, сильнее, я услышал, как удар отдался в мачтах и такелаже. Через борт скользнули вслед мне темные тени, я бросился к крайней лодке. Это был крошечный ялик. Я открепил его и рванул весла.

За мной гнались, и возглавлял погоню Дашер.

15.

На стреме

Дашер двигался как будто танцуя. Он высоко подпрыгивал, перемещаясь из лодки в лодку.

— Десять гиней! — орал капитан Кроу. — Десять гиней тому, кто притащит мне мерзкую башку этой свиньи!

До берега было по меньшей мере четверть мили, я греб быстро, как никогда в жизни. Лодочка моя ныряла, лавировала в волнах, зачерпывая воду носом и кормой. К берегу направлялись и другие лодки, груженные бочками, я оставлял их все со стороны ветра, так как мою пустую лодчонку ветром сильно сносило.

«Дракон» растворялся во тьме позади, чернея на фоне ночного неба. Но от шхуны двигалась белая точка, и я знал, что по меньшей мере одна лодка меня преследует. Я греб так, что все тело заболело, вперед я взглянуть не отваживался.

В берег я врезался настолько внезапно, что кувыркнулся спиной вперед и вывалился из лодки. Прибрежный ил затягивал, я с трудом пробирался вперед.

Услышав скрип дерева, я обернулся и увидел, что лодка Дашера уткнулась в берег рядом с моей. Дашер сравнительно легко вышагивал к твердому берегу, тогда как мне каждый шаг давался с трудом.

— Подожди! — крикнул он. — Подожди, я помогу тебе.

Раньше я, возможно, поверил бы ему. Наконец грязь сменилась россыпью гальки. Я припустил по пляжу, Дашер за мной. После дней, проведенных в море, я почувствовал головокружение от ощущения суши под ногами. Меня пошатывало, но все-таки это была свобода. Так я думал. Потом я посмотрел на утесы. Они вырастали на невообразимую высоту, изрезанные морем и ветром, кряжистые. Для меня вскарабкаться на них — все равно что взлететь птицей в небо. Я колебался, свернуть к северу или к югу. Моя жизнь зависела от принятого решения.

С северной стороны трудились контрабандисты. Они длинной цепочкой пересекали пляж от моря до скал. В тусклом свете луны я видел черную стражу Дашера, человек пятьдесят или больше, каждый с палкой или дубинкой. В конце ряда людей, согнувшихся под тяжестью бочек, маячили еще с десяток человек. Там бочки складывали в штабель, а люди возвращались за следующими к берегу. Другие забирали бочки из штабеля и уносили вверх к утесу. И эту цепочку окаймляла охрана контрабандистов.

К югу утес тянулся, казалось, беспрерывно, и пляж постепенно поднимался к нему. Прибой разбивался у самого основания, надежды перейти буруны у меня не было.

Дашер добрался до гальки и остановился, затем сделал в обе стороны по нескольку шагов, пытаясь найти меня в тени скал.

— Джон! — крикнул он. — Джон, где ты? — Затем он стащил свою пробковую хламиду, отбросил ее и зашагал к югу.

Я пошел на север. Подойдя к контрабандистам, я смешался с ними. Никто не обратил на меня внимания, никто не заговорил со мной. Я взял бочку из штабеля и занял место в цепочке, тянущейся к скале.

Каждый из них нес по две бочки, закрепленные в петлях, висевших спереди и сзади. Даже мои ровесники, которых я заметил, несли по две бочки. Но с меня было достаточно и одной, и я обрадовался, что передо мной, как загнанная старая лошадь, пыхтел толстяк. Мы шли вверх, навстречу спускались люди за новыми бочками, охрана наблюдала за нами и за окрестностями.

Странным образом цепочка исчезала где-то впереди у обрыва, как будто контрабандисты, как лемминги, друг за другом спрыгивали с утеса.

— Джон! Джон Спенсер! — Голос Дашера встряхнул меня.

Я глянул вниз и увидел его. В руке он держал пистолет. Потом Дашер спросил людей, снующих вокруг:

— Вы не видели парня, одетого моряком? Не проходил тут такой?

Мне казалось, что все посмотрели на меня, но я не поднял глаз. Я шел по пятам за толстяком и теперь уже клял его за медлительность. Дашер пустился вверх по тропе. Ему приходилось с проклятием и руганью проталкиваться сквозь гущу идущих.

В ярде передо мной толстяк исчез. Только что он был — и вот его уже нет. Сразу же после этого я погрузился в полную тьму. Мы вошли в туннель.

В лицо мне ударил воздух, горячий от дыхания и влажный от пота контрабандистов, насыщенный вонью горящего масла. Шаги контрабандистов, плеск бренди в бочках отдавались от стен туннеля, как шум прибоя.

Ход направлялся слегка вниз, меня подталкивала бочка своим весом и дующий сзади ветер. Внезапно туннель направился круто вверх. На стенах висели фонари, испускавшие тонкие золотые лучики. В дымке тянулась вереница пыхтящих и кашляющих людей, согнувшихся под своей противозаконной ношей.

Крики Дашера приближались, но, пытаясь обогнать толстяка, я каждый раз натыкался на встречных. Кто-то схватил меня за уши и резко сказал:

— На место!

Пальцы мои ныли от тяжести, руки, казалось, вытянулись вдвое.

Наверное, я прошел около полумили, когда почувствовал порыв ветра. Еще один поворот, и открылось складское помещение. Это был громадный погреб, выложенный камнем, без единого окна. В дальнем конце за открытой дверью виднелась деревенская улица, к которой вел крутой подъем. Дым из туннеля выходил серыми кольцами. Вверху стояла телега, запряженная парой терпеливых лошадей, вокруг сновали люди.