Патрик О’Брайан - Остров Отчаяния

Другой бы кто подумал, что его стараются спровадить из дома — и как можно скорее. Ведь приказы для «Леопарда» получены, и он уходит в субботу на той неделе.

— Для непредвзятого наблюдателя довольно странно видеть твое достоинство настолько оскорбленным парой десятков заключенных. Ты, который так охотно набивал свои трюмы французскими и испанскими пленными — с чего вдруг такое исключение для собственных соотечественников, которых ты всегда ставил много выше любых иностранцев? При этом тебе, в любом случае, не придется с ними общаться — для этого будут специальные люди.

— Это разные вещи. Пленные и уголовники — есть же разница.

— Свободы лишены и те и другие и тех и других считают низшими существами. Мы оба с тобой были и пленными и заключенными долговой тюрьмы. Мы оба плавали с людьми, осужденными за самые чудовищные преступления. Я бы на твоем месте не чувствовал, что мое достоинство сильно пострадало, хотя, конечно, тебе лучше судить. Но я только замечу, что синица в руках лучше, но и она не будет сидеть в руках вечно. «Аякс» пока — лишь голый киль на стапеле. Кто знает, может, ко времени его спуска нужда в нем отпадет? Может, он будет ходить только с визитами вежливости, салютуя французскому флагу холостыми залпами и дружескими криками?

— Ты, надеюсь, не имеешь в виду, что есть опасность заключения мира!? — возопил пораженный Джек. — Нет, то есть, я хотел сказать, мир это благословение Божие, и вообще великолепно, нет ничего лучше… Но хотелось бы знать о нем заранее.

— Нет, я ничего не знаю об этом. Я только пытаюсь донести до тебя, что «Аякс» не будет на плаву ранее, чем через шесть месяцев (и это в лучшем случае), а железо хорошо ковать, пока оно горячо, и под лежачий камень вода не течет.

— Да, да, все верно, — Джек согласился с мрачной миной. — Но тут еще одна закавыка. Шесть месяцев — это очень неплохо для моих дел с шахтой, чтоб все шло своим чередом, ну, ты понимаешь… Но есть кое-что поважнее… Помнишь, ты предупреждал меня о Рэях?

Стивен кивнул.

— Я едва мог в это поверить в тот момент, но ты был прав. Я ходил к Крэддоку, пока тебя не было: судья стоял рядом, а за стол сели Эндрю Рэй, Кэрролл, Дженинс и пара их друзей из Винчестера. Я пристально следил за ними после твоих слов, и, хотя я не смог точно понять, как у них получается, но всякий раз, когда Рэй начинал барабанить пальцами особым образом, я проигрывал. Я пропустил шесть таких ситуаций, чтобы убедиться, и в шестой раз на кону был изрядный куш, а признак был яснее ясного. Я имитировал стук Рэя, чтоб привлечь его внимание, и сказал, что в таких условиях я играть не буду.

«Я не понимаю вас, сэр,» — ответил он, и, мне кажется, хотел пройтись по некоторым, кто не любит проигрывать, но решил воздержаться. Я ответил, что могу объяснить подробнее, когда он только пожелает, хотя, честное слово, я не мог бы сказать — кому адресованы его сигналы. Это мог быть любой из игроков. Жаль, если это Кэрролл, мне он нравится. Но у него вид был, будто он отравился. Впрочем, у всех за столом был такой вид. Но ни один не ответил, когда я спросил, не хочет ли еще кто-нибудь из присутствующих объяснений. Это был чертовски неприятный момент, и Хинидж Дандас поступил, как настоящий друг, пройдя через зал, и встав за мной. Чертовски неприятный момент.

Стивен Мэтьюрин живо представил себе сцену, но вообразить всю глубину эмоций участников он вряд ли мог: бешеную злость Джека Обри, обнаружившего, что он был простаком, болваном, которого ощипали, как куренка, и вдобавок — праведное негодование от потери изрядной суммы денег. Но он представил молчание всего игрового зала, заполненного людьми в больших чинах и с немалым положением, когда одного из самых влиятельных присутствующих открыто, громовым голосом обвинили в карточном жульничестве. Молчание, в котором многие, осознав серьезность ситуации, приняли отсутствующий вид, и которое было нарушено натянуто-оживленным разговором, когда Джек и Дандас покинули собрание.

— Сейчас Рэй отправился в поездку по верфям, ищет случаи коррупции, и его не будет довольно долго. От него не было известий до отъезда, что странно, но вряд ли он будет просто сидеть с таким обвинением — и мне не хотелось бы отсутствовать, когда он вернется. Не хочу, чтобы все выглядело так, будто я сбежал.

— Рэй не будет драться с тобой. Если он упустил двенадцать часов после такого афронта, он уже драться не будет. Он попытается получить сатисфакцию другим способом.

— Я примерно так же думаю, но я не позволю ему отмыться, заявив, что он не смог меня найти.

— Ну, Джек это в любом случае зашло уже очень далеко. Все знают, что приказы по службе имеют приоритет над всем остальным — и дела вроде твоего вполне могут подождать и год и больше. Мы оба знаем подобные случаи, и отсутствующие люди никак не считались запятнанными.

— Даже если так, я скорее дам ему то время, которое ему нужно, чтобы сделать свой ход и…

Прибытие адмирала Снейпа и капитана Хэллоуэлла (приглашенных разделить поданную на обед баранину с семейством Обри) прервало разговор, но через некоторое время Стивену пришлось вновь вернуться к данной теме. Софи шепотом попросила его о разговоре, и, когда три моряка вознамерились повторить бой у Сент-Винцента с начала до конца, выстрел за выстрелом, было совсем несложно покинуть гостиную, пока они выстраивали орехи на столе в боевые линии. Стивен вышел, зная, что времени у него сколько угодно.

Софи начала с заявления, что нет на свете ничего более грешного, варварского и языческого, чем дуэли. Они были бы безнравственны даже в том случае, если бы в них всегда проигрывал виновный — а ведь это не так! Она упомянула молодого Батлера с «Каллиопы», что был абсолютно невиновен — и умер от ран, еще и года не прошло. А Джейн Батлер, что ухаживала за ним, как только может любящая женщина, осталась одна-одинешенька с двумя малышами — и без гроша за душой.

— Ничто, ничто, — говорила она с глазами, полными слез, — не отвратит Джека от того, чтобы встать к барьеру — и быть застреленным или заколотым! А значит, наш первейший долг — заставить его уйти на «Леопарде!» Корабль долго будет в плавании, а за это время все забудется: или этот гадкий Рэй придет в лучшее расположение, или, возможно… — Софи заколебалась, и Стивен продолжил за нее:

— Или кто-нибудь другой успеет дать ему по голове. Это вполне возможно: он завсегдатай бегов и картежник, и живет далеко не по средствам. Его жалованье не превышает шести-семи сотен фунтов в год, и, вроде бы, у него нет других источников, а ведет он себя как очень обеспеченный человек. Но после происшедшего никто не сядет с ним за карты кроме как на интерес — что делает исполнение вашего желания менее вероятным, чем хотелось бы. С другой стороны, я глубоко убежден, что Рэй — не боец. Человек, переваривающий такие слова двенадцать часов — будет их переваривать и двенадцать лет — и так в себе и похоронит. Дорогая, вам совершенно не стоит волноваться из-за этого, клянусь душой!